Пилюля
Шрифт:
Сначала Рита слушала его стоя, потупив взгляд, потом села на стул возле окна и стала смотреть на улицу. Вадим подошел сзади и обнял ее за плечи.
– Я всегда был рядом. Ты меня хорошо знаешь. Знаешь, как ты мне дорога! Мы должны быть вместе. Не мучай меня, девочка моя. Нас с тобой такая жизнь ждет! Все подруги твои обзавидуются. И этот твой блудливый друг потом локти будет себе кусать.
– Локти кусать… – прошептала Рита.
– Ну, конечно, – сказал Вадим, массируя ей плечи. – Он еще увидит, как нам хорошо вместе. Он хотел тебя использовать… А надо было просто тебя любить.
Вадим наклонился
– Просто любить… – прошептала Рита.
– Просто любить, – повторил он, и его рука скользнула на ее грудь.
Рита не сопротивлялась, и он попробовал задрать ее кофточку, но это оказалось не так просто. Тогда он повернул к себе ее заплаканное лицо и поцеловал в губы. Сначала Рита не ответила, но через несколько секунд ее язык стал шевелиться. Чтобы ускорить ее возбуждение он стал ласкать ее живот, опуская руку все ниже и ниже. Но что-то пошло не так, страсть не росла в ней. Партнерша не отдавалась, не хотела его. Девушка о чем-то думала. Вадим приоткрыл веки и испугался. Рита не закрыла глаз, как это обычно делают при поцелуе. Ее глаза глядели на него в упор: большие, холодные, полные слез.
– Пойдем в постель, – прошептал Вадим.
– Я не могу, – ответила она.
– А с ним можешь?
– Ни с кем не могу.
Вадим сел перед ней на корточки и стал целовать ее колени.
– Скажи, что выйдешь за меня. Обещай, что хотя бы подумаешь.
– Я подумаю. А сейчас, прошу, оставь меня одну.
Всю ночь Рита спала под сложенным вдвое одеялом. Ее морозило до самого утра. Но как только солнечные лучи пробились сквозь прозрачную штору, дрожь прошла.
Рита решила погреться на солнце, возле бассейна. Надела купальник, взяла полотенце, солнцезащитные очки и, спустившись вниз, заняла один из свободных лежаков. Несмотря на ранний час, у бассейна собралось много отдыхающих. Гости отеля предпочитали загорать именно в это время, пока солнце не опасно.
Только она задремала, как к ней подошел служащий отеля, симпатичный кудрявый парень с бабочкой на шее. Извинился за беспокойство и поставил перед девушкой бутылку вина и бокал.
– Вам налить? – спросил он.
– Спасибо, не надо. А зачем вы это принесли? – удивилась она.
– Вам передал ее мужчина. Он назвался вашим другом.
Рита внимательно посмотрела на бутылку.
– Там меньше половины. На бокал не наберется, что, такое дорогое вино?
– Нет, – ответил молодой человек, – не дорогое. Тем более, это вино из тех, которым мы угощаем гостей бесплатно. Я сам предложил этому мужчине прислать вам целую бутылку, но он сказал, что ваш нарколог и так бьет тревогу. Этого, сказал, хватит в самый раз.
– Нарколог?
– Мисс, я не знаю, что он имел в виду. Да, еще он передал вам записку. – Официант достал из кармана и отдал Рите большой, сложенный до размеров спичечного коробка, принтерный лист.
«Еле отделался от ваших хомячков. Как дела в вашем зоомагазине?» – прочитала девушка.
– Видимо, он ошибся, – сказала Рита. – Передайте ему, у меня нет зоомагазина.
– Напишите сами, он просил принести ответ.
– Куда принести?
– К нему в номер.
Девушка написала:
«Заведите морских свинок. С ними интересней. Зоомагазин я сдала в аренду колбасному заводу еще в
Через несколько минут молодой человек пришел снова. На сей раз он вручил Рите записку.
«Весьма опечален. Как здоровье вашего мопса? Вы ему уши, а главное, хвост купировали?»
«Нет, отрезала яйца, а хвост решила оставить», – ответила девушка.
«Чиво-чиво?» – было в ответной записке, к которой прилагался красный цветок. Один из тех, что стояли в вазах в коридорах отеля.
– Мило, – отметила Рита. – Щедрый малый. Что там еще в номерах бесплатное – шампунь, жидкое мыло? Скажите, чтобы больше ничего не передавал.
– Ответ будете писать?
– А надо?
Молодой человек улыбнулся.
– Напишите, мисс. Он чаевые хорошие платит.
– В последний раз, – тяжело вздохнув, сказала Рита и быстро нацарапала: «Мопс раньше тоже был настырным. Учитесь на чужих ошибках».
Рита решила, что на этом переписка закончена, и снова улеглась на лежак, подставляя лучам еще не согревшееся тело. Мимо, видно, прошли какие-то люди, потому как перед ее зажмуренными глазами проплыли темные тени. Через несколько секунд стало совсем темно: кто-то загораживал ей солнце. Рита отодвинулась немного в сторону, но на ее лицо снова легла чья-то тень.
Прикрывая глаза ладонью, девушка прищурилась и взглянула вверх. Над ней точно нависла крупная мужская фигура. Сначала, в лучах солнечного света, это был просто темный силуэт, но постепенно глаза привыкали, и к огромной своей радости девушка вдруг поняла, что не только фигура и лицо, но даже мысли этого человека ей хорошо знакомы.
– Кубинец… – прошептала она.
– Какие еще, к чертовой матери, колбасные заводы?! – скрестив на груди руки, недовольно буркнул мужчина. – Какая еще, на хрен, кастрация?! Маруся, я у тебя человеческим языком спрашиваю, был за тобой хвост или нет! А ты мне голову морочишь! Тебе весело?!
– Кастро! – радостно вскрикнула Рита, подскочила и повисла у него на шее.
Кубинец смягчился и обнял ее.
– Козырно вы тут устроились! Я три дня по пустыне без грамма воды мотался. Два дня в Непале в колодце прятался. Над Пакистаном топливо в вертолете закончилось. В Индии мой самолет сбили. Петляю, следы заметаю… Меня, как собаку, гонят! А они тут прохлаждаются!
Рита вдруг захлюпала носом, и Кубинец с удивлением глянул на нее.
– Не плачь, родная, я жив. Но мне приятна твоя реакция. Вижу, переживала за меня. Не ожидал такого участия. Я сейчас сам расплачусь. – Он провел пальцами под глазами и посмотрел. Слез не было. – Но предупреждаю, когда меня обнимают плачущие женщины, у меня срабатывает защитный рефлекс. Сначала я начинаю извиняться, а потом убегаю.
Рита расплакалась еще сильнее.
– Вот-вот, начинается. Маруся, ты меня прости, если что не так. Но я всегда предупреждал, что к серьезным длительным отношениям пока не готов.
– Ну, перестань, – жалобно прошептала Рита. – Тебе все шутки шутить. Разве не видишь, как мне плохо.
– Кто обидел нашу девочку? – Кастро погладил Риту по волосам. – Зубастенькая наша, тебе опять не дали кого-то покусать?
– Мне очень плохо, – сквозь слезы сказала девушка, пряча лицо на его груди. – Правда, плохо.