Пирамида баксов
Шрифт:
А я бы не смог заплатить за сегодняшний обед, даже если бы очень этого захотел. Не было у меня с собой восьми тысяч долларов. Какая досада!
Мы с Анной вышли из ресторана.
– Куда тебя отвезти? – спросил я.
Она посмотрела на меня так, что мне сразу же стало понятно, какой я идиот, если задаю такие вопросы. Конечно, к себе. Туда, где нам никто не помешает.
– Как приятно видеть человека, у которого все в порядке! – оценила Светлана, увидев меня.
– А что – так заметно?
– Ты просто светишься от счастья. Таким счастливым мужчину способна сделать только женщина. Я
– Да.
От нее бессмысленно что-либо скрывать. Когда-то ведь она тоже делала меня счастливым. И с тех пор знала меня как облупленного.
– Надеюсь, она не с телевидения?
– Нет. А что?
– А то, – в тон мне ответила Светлана. – Я беспокоюсь за твою репутацию. Слухи на телевидении распространяются молниеносно.
– Все будет шито-крыто, – пообещал я. – Мамочка может быть спокойна.
Я даже чмокнул Светлану в щечку, демонстрируя свою признательность за ее заботы обо мне. О том, что счастливой меня сделала женщина, из-за которой, судя по всему, едва не убили Илью, я не признался бы Светлане ни за что. И едва только я вспомнил об Илье, он тотчас же и объявился. Не лично, конечно, потому что я строго-настрого запретил ему появляться в Москве, а посредством телефонной связи. У него был такой испуганный голос, что у меня сразу же, с первых звуков его голоса, сердце упало.
– Женька! – выдохнул Демин.
И я понял, как ему сейчас плохо.
– Они меня вычислили, Женька! Они уже здесь! Мне хана!
Видимо, все отразилось на моем лице, потому что Светлана тотчас же всполошилась:
– Что с ним?!
– Жив! – коротко ответил я.
– Но что-то случилось?!
– Ты не даешь мне с ним поговорить.
– Извини!
– Илья! – сказал я в трубку, с тщанием демонстрируя ободряющее спокойствие. – Что там у тебя?
– Мне хана! – повторил Демин. – Ты запомнил в прошлый свой приезд, как наш дом стоит?
– Да.
– А напротив тут у нас домик небольшой. Такая развалюха, там и хозяева-то не живут. Они всегда норовят тот дом сдать дачникам на лето, да не всегда получается. Так вот заехал туда дачник, Женька! Мужик лет под тридцать, два метра ростом, бицепсы, как у Шварценеггера, и с ружьем!
– Так уж и с ружьем? – позволил я себе усомниться.
– Ты еще спрашиваешь! – взвился Демин, и я представил себе, как он там сейчас подпрыгнул с телефонной трубкой в руке. – Я своими глазами видел! Со второго этажа! Мне же видно все, что у него там во дворе делается! Вытащил из багажника своей тачки эту штуку… Ну, футляр этот специальный, в котором оружие перевозится…
– Может, он охотник? – вильнул я.
– Ты спятил? До открытия охотничьего сезона еще сколько времени! Но главное, ты пойми, – он за нашим домом следит! Я сегодня видел! Взял бинокль, гад, и таращится! Он здесь! Ты понимаешь? Он добрался до меня! Это киллер!
– Это не киллер, – сказал я. – Это сотрудник охранного агентства. Я нанял его, чтобы он рядом с тобой поприсутствовал какое-то время. Так, на всякий случай. Тебе не хотел говорить, потому что ты скажешь Марии, Мария скажет кому-нибудь из местных, и все – прощай конспирация! Кто же знал, что ты его так быстро вычислишь?
– Ты шутишь? – осведомился Демин, все еще не веря.
– Нисколько. Можешь сходить к этому «киллеру» в гости, познакомиться. Саша его зовут. Хороший парень. Надежный. Тебе рядом с ним спокойнее будет.
Я такое видел в первый раз. Даже на
Аня Косинова смотрелась среди этих людей очень органично. Она была для них своей. Она была одной из них. Она и привела меня сюда. Получилось случайно. Мы были у меня, я привез ее к себе на своей машине, а потом ей куда-то надо было ехать, я вызвался ее отвезти. Отвез, и тут она предложила: не хочешь ли посмотреть, тебе это может быть интересно. Я согласился и так оказался в этом зале. На входе был строгий контроль, но Ане достаточно было только сказать, что я ее сопровождаю, и меня безропотно пропустили. Еще с того дня, когда мы с ней посетили закрытый ресторан, я уяснил для себя, что Аня – человек самостоятельный и имеет право входа даже в такие места, о существовании которых я и не подозревал.
Меня здесь никто не узнавал. Я был в гриме. Я гримировался каждый раз, когда отправлялся на встречу с Аней. Потому что в любой момент ей могла прийти в голову какая-то идея, мы срывались с места и мчались туда, где мне с моей известной на всю страну физиономией совсем необязательно было светиться. Вот как в этот раз, к примеру. Да и вообще грим – это была такая игра. Детская шалость. Попытка спрятаться, не прячась.
Свет в зале вдруг погас, стало совсем темно, неясный шум пробежал по залу и почти сразу смолк. И в полной тишине на сцене вдруг вспыхнул столб света. Он бил откуда-то сверху, из-под потолка, у него был неживой синеватый оттенок, и оттого человек, стоявший на сцене в этом потоке света, казался каким-то призраком. Его лица не было видно, одна только тень.
– О-о-о-х! – благоговейно выдохнул зал.
Человек резко вскинул руку, и зал смолк.
– Мы сделали это! – произнес человек резко с интонацией, с какой обычно люди не говорят. – Мы сделали! Мы здесь, потому что имеем на это право! Мы заслужили это право! Мы заработали! Мы трудились день и ночь, потому что нас выбрала судьба! Мы продолжаем трудиться! Потому что только мы можем это сделать! Мы – избранники! Мы обязаны! Мы будем!
По первому впечатлению больше всего это было похоже на бессвязную и потому не совсем понятную речь психически ненормального человека. Но его словам внимала целая тысяча человек – люди, преуспевшие в этой жизни и явно не глупые. Они не смеялись и не возмущались, они именно внимали – с почтением и благоговением, насколько я мог судить по лицам своих соседей и Ани в том числе, и это совершенно сбивало меня с толку.