Пирамида баксов

Гриньков Владимир Васильевич

– Но узнал ты про эту систему от кого?

– От Ани, – признался я.

– Вот видишь!

– Не вижу! – огрызнулся я. – Она не предлагала мне в этом поучаствовать, поверь. Я сам!

– Да не мог ты сам! – взъярился Демин. – Не мог! Она влипла! Понимаешь? Она поняла наконец, что ее пятьдесят тысяч испарились и никогда больше к ней не вернутся! И теперь она рвет и мечет, повсюду ищет таких дураков, как она сама, чтобы те принесли деньги! Она надеется, что с денег тех людей, которых она приведет, ей заплатят долю, что ей удастся вернуть хотя бы вложенное!

Но она не долю получит, а дулю! Кукиш с маслом! Дырку от бублика! Потому что там, как в игре в наперстки, выигрыш не предусмотрен изначально!

Он говорил ужасные вещи. Просто какие-то невообразимые вещи. Верить не хотелось. И он понял, что я буду держаться до последнего.

– Женька! – сказал Демин с чувством. – Я понимаю, что все выглядело так, будто ты сам принял решение. Понимаю, что она постаралась ничем не выдать своей заинтересованности. Я через это тоже прошел. Она меня постепенно подвела к мысли о том, что можно разбогатеть очень быстро. Она думала, что я у нее на крючке. Но я сорвался. Ты мне веришь?

Как я мог ему не верить? Он жуликоватый, этот Демин. Приворовывает. Зачастую хитрит и пытается кого-нибудь облапошить, и иногда ему это даже удается. Но в чем я уверен абсолютно, так это в том, что лично мне он не желает зла. И если он затеял этот разговор, это означает, что он действительно хочет меня предостеречь.

– Я тебе верю, – сказал я. – Но ни черта не понимаю, если честно.

– Тебе там ничего понимать и не нужно. Просто отойди в сторону. Просто не связывайся. И все у тебя будет хорошо.

– Я все-таки не понимаю, – упрямо повторил я. – Насчет Ани, к примеру. Неужели там какое-то лукавство? Но это прямо киношное коварство, честное слово. Разве так бывает?

– Еще как бывает! – вздохнул Демин. – Чего хочешь можно ожидать. Люди ведь не так плохи, как о них принято думать. Они гораздо хуже. Ты бы знал, на что способен тот, кто потерял пятьдесят тысяч долларов! Он мудрее самого Конфуция и беспощаднее гестаповца. На все готов пойти, только чтобы вернуть свои деньги. Таких людей можно понять. Они влипли. Та же Анна, к примеру. Ей нужен ты – Евгений Колодин, преуспевающий телевизионный человек, который вращается среди людей, готовых последовать за ним и способных по его примеру принести свои деньги. Она надеется, что за тобой потянется целая цепочка состоятельных особ, что денег соберут много и она в конце концов и свое вернет, и что-то еще заработает. Но она хоть не последнее потеряла, у нее все-таки муж – бизнесмен. А как быть тому, кто поверил во все эти байки, залез в долги, квартиру продал и в итоге превратился в бомжа?

Что-то прояснилось у меня в голове, и я вцепился в рукав деминского халата.

– Что такое? – дернулся Илья.

– Это ты очень кстати сказал – про бомжей. Знакомая тема, да? Есть много информации по этому вопросу?

– Женька, что происходит? – испугался моей напористости Илья.

– Я тут видел недавно, как ты муштровал ребятню. Мне Мария сказала, что ты у нас теперь генерал. А до того ты в ее глазах был важной шишкой с телевидения. В общем,

у тебя это неплохо получается – обличье менять. Вот теперь вспомни, пожалуйста, кому ты в последнее время представлялся тележурналистом – разгребателем грязи? Откуда это вдруг слух про тебя пошел, будто ты кого-то там собираешься разоблачить?

– Женька! – взмолился Демин. – Я ничего не понимаю! Ну ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить?

– Объяснить ничего не могу, потому что у самого пока что каша в голове. Но тот бедолага, которого в твоем подъезде недавно застрелили, оказался там не случайно. Он шел к тебе, к работнику телевидения, проживающему в квартире номер двадцать пять, для того, чтобы поделиться с тобой какой-то очень важной информацией. Компромат касался неких людей, которые его, этого бедолагу, лишили квартиры и превратили в бомжа. Тебе не кажется чрезвычайно странным то, что все так хорошо совпадает?

* * *

Поскольку от чудаковатой родственницы погибшего от киллерской пули Димы добиться чего-нибудь вразумительного было совершенно невозможно, я попытался с ее помощью разыскать других людей, которые Диму знали и могли хоть чем-нибудь мне помочь. Несколько дней поисков, телефонных переговоров и бесполезных встреч в конце концов все-таки дали результат. Этот результат звался Елизаветой Ивановной и являл собой женщину лет сорока с небольшим. Меня на нее вывели окольными путями знакомые Диминых знакомых. Елизавета Ивановна долго не соглашалась на встречу, ее пришлось упрашивать, и сдалась она только после того, как я сказал ей:

– Ну согласитесь хотя бы ради Димы! Ради его памяти!

Голос в телефонной трубке ответил мне после паузы:

– Хорошо, я согласна.

Так мы с ней встретились. Я сначала предложил ей приехать к нам в офис.

– Это на телевидение? – непритворно испугалась Елизавета Ивановна. – Ни в коем случае!

Зато ее устроил вариант с каким-нибудь из московских парков. Или усадеб. Я предложил Кусково.

– Кусково – это хорошо, – согласилась Елизавета Ивановна. – В Кусково мне нравится.

Я приехал к назначенному часу. Людей на территории усадьбы почти не было. Красную блузку, о которой меня предупреждала Елизавета Ивановна, я заприметил издали. Зелень деревьев и кустарников, белые фигуры скульптур, разноцветье клумб, и среди всего этого великолепия – красная блузка женщины, с задумчивым видом вышагивающей по дорожкам ухоженного парка.

– Вы – Елизавета Ивановна?

– Да, – ответила женщина и несмело мне улыбнулась. – А вы в жизни такой же, как и в телевизоре.

Признала.

– Я хотел поговорить с вами о Дмитрии Парамонове.

– Я это поняла, – кивнула женщина.

– Вы давно его знаете?

– Примерно год.

– Где вы с ним познакомились?

– На собрании сумасшедших, – печально улыбнулась Елизавета Ивановна.

– Простите? – приподнял я бровь.

– Это мы с ним так называли те собрания, где все присутствующие кричали хором: «Мы сделали это!»

– Значит, вы тоже?..