Пирамида баксов
Шрифт:
– Ничего, – пробормотал я. – Прорвемся. Мы в такое надежное место едем, что там нас ни за что не найдут, даже если с собаками искать будут.
Илья Демин в уже знакомом мне домашнем халате стоял на крыльце дома и что-то выговаривал двум девчонкам – представительницам до неправдоподобия разросшейся семьи просто Марии. Вид у нас, похоже, был крайне встревоженный, да еще со мной приехал Мартынов, что уже было для Демина сигналом тревоги, и Илья тотчас изменился в лице, едва только нас увидел.
– Мы еще
Они с готовностью умчались прочь, успев прокричать нам приветливо-восторженное «здрасьте!».
– Илья, у нас проблемы, – вместо приветствия сказал я. – Ты был прав, когда советовал мне не связываться с этой пирамидой.
– Я всегда прав, – буркнул Демин. – На что жалуемся? Ты хочешь сказать, что все-таки отдал свои пятьдесят тысяч и только теперь понял, что они к тебе уже никогда не вернутся? Тут я тебе помочь не могу. Я не в курсе. Я про ту пирамиду ничего не знаю.
Мне показалось, что это он не для меня говорит, а для Мартынова. Хлеб Мартынова – это расследования. Раз Мартынов здесь – значит, идет следствие. А следствию Демин помогать не намерен. У нас тут не Запад, у нас программы защиты свидетелей нет, так что башкой своей рисковать никто не собирается. Так следовало Демина понимать.
– В жизни все оказывается гораздо хуже, чем представлялось поначалу, – вспомнил я один из деминских афоризмов. – Дело не в деньгах, Илья. Дело в том, что мне, кажется, хотят открутить башку. Я стал магнитом, к которому прилипло слишком много.
– Много – чего?
– Много информации о пирамиде этой чертовой. Как только я, совершенно случайно, кстати, выстроил всю эту цепочку, где был ты, был Дима Парамонов, которого в твоем подъезде убили, где была Аня Косинова…
При упоминании о Косиновой Демин поморщился, будто у него разболелись зубы. Они когда-то не очень хорошо расстались, я об этом знал, но он не мог на нее сейчас сердиться, не имел права, потому что Ани Косиновой уже не было.
– Ее убили, Илья, – сказал я. – Вместе с мужем. Этой ночью.
Его лицо, обычно круглое, вытянулось до неправдоподобных размеров.
– Кто?! – выдохнул он.
– Эти, из пирамиды, – ответил я. – Обрубали концы. Потому что через Косинову был прямой выход на ее куратора и дальше по всей цепочке – до самого Магистра. Теперь высказываются подозрения, – я кивнул в сторону Мартынова, – что и меня захотят убрать. Они просто не знают, что все это бесполезно, что на самом деле информация уже вырвалась из-под спуда, уже стала расползаться и остановить это не может ни гибель Ани Косиновой, ни моя смерть…
Демин замахал на меня руками и отвернулся. Только сейчас я обнаружил, как он плох. Известие о трагической гибели людей, которых ты прежде хорошо знал, всегда ощутимо бьет по нервам, и не у каждого хватит сил на то, чтобы сдержать эмоции.
– Прости, Женя! – пробормотал раздавленный страшной вестью Илья. – Мне тяжело сейчас.
Я обнял его и прижал к себе. Так я его успокаивал
– И что теперь? – глухо спросил у меня Илья.
– Если ты не против, я поживу пока здесь, – сказал я. – Мне нужно отсидеться, пока не прояснится ситуация.
– А она прояснится?
– Обязательно! – убежденно сказал я. – Надо только найти выход на верхушку этой пирамиды. Ключик у нас есть. Так что доберемся мы до них. Но нужно время.
– Хорошо, – кивнул Демин. – Я предупрежу Марию. Она приготовит комнату.
Я снова привлек его к себе и сказал:
– Прости!
– За что? – удивился Демин.
– За то, что я про Аню тебе сказал без подготовки.
– Не извиняйся, Женька, – ответил Илья. – Все равно бы я узнал, рано или поздно.
– Я не погорячился, сказав, что мы сможем добраться до Магистра? – спросил я у Мартынова, когда мы остались одни.
Он покачал головой.
– Нет. Мне потребуется несколько дней на то, чтобы запустить механизм расследования.
– Расследование? Официальное? – недоверчиво усмехнулся я. – Кто же будет этим заниматься, если, по вашим же словам, Магистра прикрывают едва ли не на государственном уровне, по крайней мере его бизнес оберегают очень серьезные люди?
Про серьезных людей – это тоже были мартыновские слова.
– Одни серьезные люди оберегают бизнес и имеют с этого свой процент, – невозмутимо пожал плечами Мартынов. – Другие серьезные люди ничего с этого бизнеса не имеют и очень этим недовольны. Всегда есть те, кто чувствует себя обделенным, Женя. Им просто нужно подсказать, где именно их обошли и кто их обидчик. А уж «фас!» они скомандуют сами.
Ему ли было не знать, как это делается. Это как если бы профессору математики предложили порешать задачки из учебника математики для третьего класса средней школы. Никакой сложности. И не такими делами занимались, доводилось и интегральчики щелкать, и производные такие брать, от которых у обычных людей наступает полное умопомрачение.
– Не волнуйся, Женя, – сказал мне Мартынов, уловив мое настроение. – Хвост мы им прижмем, вот увидишь.
Все верно он насчет моего настроения понял. Я ведь не смогу себя спокойно чувствовать до тех самых пор, пока не исчезнет источник угрозы. Пока эту чертову пирамиду не разрушат до основания. Пока они в силе – я в опасности. Как только их начнут прессинговать, им станет не до меня.
На обед была рассыпчатая отварная картошечка, а еще гуляш под соусом, малосольные огурчики, домашней выделки колбаса, домашней же выделки брынза, изумительно вкусный квас с плавающими в нем ягодками и водка в запотевших бутылках. Чтобы не подавать дурного примера подрастающему поколению, просто Мария посадила нас отдельно от обедающих детей, в соседней комнате. Она успевала и там, и здесь, и хорошо еще, что ей помогали две женщины из местных.