Пирамиды
Шрифт:
Теппик замедлил шаг, приближаясь к зданию по дуге. Ему вспомнилось, что на куполе остались его инициалы, вместе с инициалами Чиддера и сотен других молодых убийц, и что эти инициалы останутся на века, даже если сегодня ночью ему суждено погибнуть. Это некоторым образом успокаивало. Хотя и не очень.
Он отвязал конец веревки с крюком и легким движением забросил ее на широкий парапет, опоясывающий башню под самым куполом. Потом потянул на себя – в ответ раздался негромкий лязг металла о камень.
Затем рванул как можно сильнее, упершись одной ногой в дымовую трубу.
Резко и
Камень свалился на крышу под башней и скатился по черепице. Пауза – и, словно точка в конце фразы, глухой удар, донесшийся с улицы. Залаяла собака.
Мир крыш застыл. Легкий ветерок всколыхнул светлеющий воздух.
Через несколько минут Теппик выступил из тени, падающей от дымохода, и улыбнулся странной, страшной улыбкой.
Экзаменатор всегда прав – таков основной принцип. Клиенты убийц достаточно богатые люди и могут обеспечить себе самую хитроумную защиту, вплоть до найма собственных убийц [5] .
5
Существует мнение, что жизнь в Анк-Морпорке не стоит и гроша. Разумеется, это в корне ошибочная точка зрения. Жизнь здесь влетает в копеечку, а вот смерть распространяется даром.
Мерисет вовсе не пытался убить Теппика; он просто делал все, чтобы Теппик убил себя сам.
Теппик подобрался к основанию башни и нашел водосточную трубу. К его немалому удивлению, труба не была вымазана скользкой слизью, однако, осторожно ощупывая ее, он наткнулся на отравленные черные иглы. Одну из них Теппик выдернул пинцетом.
Дистиллированная вытяжка из рыбы-шара, яд шаробум. Недешевое снадобье с молниеносным действием. Отцепив от пояса стеклянный пузырек, Теппик собрал в него как можно больше иголок и, надев бронерукавицы, медленно, как ленивец, стал карабкаться вверх по трубе.
– Итак, вполне может случиться, что, шагая по городу по своим законным делам, вы вдруг встретитесь с кем-то из бывших товарищей и выясните, что он работает на другую сторону. Причем это, возможно, окажется господин, с которым вы раньше сидели на одной скамье. Все это вполне естественно и чем это вы там занимаетесь господин Чиддер нет ничего не желаю слушать подойдете ко мне позжесправедливо. Каждый человек имеет право защищаться любым доступным способом. Тем не менее есть враги, которые могут следить за вами и которым сейчас ни один из вас не способен дать отпор кто же они господин Сыроправ?
Подобно стервятнику, заслышавшему предсмертные хрипы своей жертвы, Мерисет развернулся у доски и ткнул мелом в Сыроправа, который при этом поперхнулся.
– Гильдия Воров, – полувопросительно пролепетал Сыроправ.
– Подойди сюда, мальчик.
По спальням ходили смутные, наводящие ужас слухи о том, как Мерисет расправляется с нерадивыми учениками. Класс расслабленно затих. Как правило, Мерисет сначала гипнотизировал жертву – начинающим убийцам оставалось теперь только глядеть во все глаза и наслаждаться зрелищем.
Наставник изучающе глядел на него.
– Итак, – произнес он, – представим себе господина Сыроправа крадущимся по шаткой кровле. Обратите внимание на полное решимости лицо. Посмотрите на нисколечки не дрожащие колени.
Класс послушно захихикал. Сыроправ с косой, идиотской ухмылкой взглянул на товарищей и снова потупился.
– Но что за зловещие тени крадутся за ним след в след, ну-ка? Если вам так весело, господин Теппик, то, может, вы будете так добры и подскажете господину Сыроправу?
Смех ледяным комком застрял у Теппика в горле.
Мерисет буравил его своим взором. Точь-в-точь Диос, верховный жрец, подумал Теппик. Даже отец боялся Диоса.
Теппик знал, чего от него ждут, но, черт побери, он не поддастся. От него ждали, что он испугается.
– Недостаточная подготовленность, – ответил он. – Безответственность. Разгильдяйство. Небрежное обращение с инструментом. А также самоуверенность, сэр.
Какое-то время Мерисет не сводил с него глаз, но у Теппика была богатая практика – дворцовые кошки.
По лицу преподавателя скользнула улыбка, менее всего свидетельствующая о веселости нрава.
– Господин Теппик совершенно прав. Особенно насчет самоуверенности, – признал он, подбрасывая мел и ловя его в воздухе.
Кромка крыши вела прямо к гостеприимно распахнутому окну. Черепица поблескивала от разлитого масла, и, прежде чем ступить на нее, Теппик потратил несколько минут, вворачивая в трещины короткие металлические шипы.
Легко зацепившись за раму, он отстегнул от пояса несколько коротких стальных штырей. Их можно было соединять друг с другом, и через пару минут лихорадочной работы Теппик держал в руках нечто наподобие удилища длиной в три фута, на конце которого крепилось небольшое зеркальце.
Но зеркальце отразило лишь ровную тьму открытого проема. Теппик снял зеркальце и предпринял новую попытку, на этот раз надев на конец штыря свой капюшон, куда положил свернутые перчатки. Все вместе должно было произвести впечатление осторожно высовывающейся головы. Он был уверен, что мишень тут же будет поражена арбалетной стрелой или дротиком, однако предполагаемой атаки не последовало.
Несмотря на ночную духоту, Теппика знобило. Черный бархат хорошо смотрится – вот, пожалуй, и все, что можно сказать в его пользу. От возбуждения и затраченных усилий Теппику казалось, что за шиворот ему вылили пару пинт холодной липкой жидкости.
Он продолжил свои манипуляции.
Вдоль подоконника была натянута тонкая черная проволока, соединенная с зазубренным лезвием, угрожающе нависающим сверху. Заклинить его штырями и перерезать проволоку было минутным делом. Теппик злорадно усмехнулся во тьме.
Пошарив удилищем по комнате, он обнаружил, что под окном никаких препятствий нет. Однако на уровне груди была натянута еще одна проволока. Теппик прикрепил к удилищу небольшой крючок, зацепил проволоку и дернул.
Арбалетная стрела с глухим стуком вонзилась в старую штукатурку.