Пирамиды
Шрифт:
– Ты не мог бы подержать вот здесь, – попросил он, не оборачиваясь. – Всего минутку, пока клей не схватится.
Неожиданно словно повеяло холодом. Оторвавшись от работы, Гринджер поднял глаза и увидел улыбающуюся золотую маску. Над другим его плечом маячило бледное лицо Диоса. Наметанный глаз Гринджера сразу определил – «Бледно-Телесный, № 13» и «Пурпурно-Закатный, Глянец, № 37».
– О! – выразился он.
– Здорово, – заметил Теппик. – А что это такое?
Глядя
– Восьмидесятифунтовая халийская речная трирема с кормой в виде рыбьего хвоста и тараном на носу, – без запинки ответил он.
Но от него явно ждали чего-то еще. Гринджер оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего.
– В ней больше пятисот деталей, – добавил он. – Каждая дощечка на палубе выточена вручную.
– Изумительно, – признал Теппик. – Не буду тебя отрывать. Продолжай трудиться.
– А парус распускается как настоящий, – продолжал Гранджер. – Вот видите – ниточка. Если за нее потянуть…
Маска исчезла. На ее месте возник Диос. Он бросил на Гринджера короткий выразительный взгляд, дававший понять, что о подробностях речь пойдет позже, и поспешил вслед за царем. Тень Теппицимона XXVII замыкала процессию.
Между тем скрытый под маской Теппик озирался по сторонам. Дверь в комнату, где лежали саркофаги, была приоткрыта. Он даже заметил тот, в котором пряталась Птраси; деревянный клин по-прежнему торчал из-под крышки.
– Наш отец здесь, ваше величество, – сказал Диос, появляясь неслышно, как тень.
– Ах да…
После некоторого колебания Теппик решительно пересек комнату и подошел к стоящему на деревянных козлах большому ящику. Постоял, глядя на него. Золотая маска на крышке выглядела точь-в-точь как остальные.
– Поразительное сходство, ваше величество, – шепнул Диос.
– Ага-а… – протянул Теппик. – По-моему тоже. Он определенно выглядит счастливее, чем был царь.
Он знал, что никто не услышит его, но все же от этого жеста ему стало чуточку легче. Все лучше, чем говорить с самим собой. Для этого времени у него будет предостаточно.
– Мне кажется, маска передает его лучшие черты, о повелитель небес, – высказался главный скульптор.
– Вид у меня точно как у тужащейся куклы.
– Пожалуй, – неопределенно ответил Теппик, склонив голову набок. – Да. M-м. Хорошая работа.
Он полуобернулся к открытой двери.
Диос сделал знак стражникам, дежурящим в другом конце коридора.
– С вашего позволения, ваше величество… – учтиво произнес он.
– Что?
– Стража продолжит поиски.
– О да. Конечно.
Диос соколом ринулся
– Смотрите все! Смотрите! Диль и Джерн подошли к саркофагу и заглянули внутрь.
– Опилки, – сказал Диль.
– А запах, запах-то какой! – хмыкнул Джерн.
Диос забарабанил пальцами по крышке. Никогда еще Теппику не приходилось видеть его в такой рассеянности. Диос тем временем стал обстукивать весь саркофаг, очевидно в поисках двойного дна.
Потом он аккуратно положил крышку на место и невидящими глазами взглянул на Теппика который впервые порадовался, что маска скрывает истинное выражение его лица.
– Её здесь нет,– сказал старый царь. – Она вышла, повинуясь зову природы, когда эти двое отправились обедать.
«Стало быть она как-то выбралась, – подумал Теппик. – И где же она теперь?»
Диос обыскал всю комнату и остановился, медленно покачиваясь взад вперед как стрелка компаса. Взгляд его был прикован к царскому саркофагу. Большой, вместительный саркофаг. Во всем его внешнем виде сквозило нечто роковое.
Несколькими шагами Диос пресек комнату и откинул крышку.
– Можно не стучать,– проворчал царь, – я и не собирался никуда отлучаться.
Теппик не без страха заглянул внутрь. Мумия царя пребывала на положенном месте в совершенном одиночестве.
– Диос, ты уверен что с тобой все в порядке? – спросил он.
– Да, Ваше Величество. Излишняя осторожность не повредит, Ваше Величество.
– По моему тебе лучше выйти на свежий воздух, – предложил Теппик, не в силах совладать с соблазном.
Растерянный, Диос производил зловещее впечатление, способное смутить кого угодно: вас вдруг охватывало инстинктивное ощущение нереальности бытия.
– Да, Ваше Величество. Спасибо, Ваше Величество.
– Присядь, а я пока попрошу кого-нибудь принести воды. Потом пойдем проведаем пирамиду.
Диос сел.
Раздался негромкий, но поистине ужасный хруст.
– Он сел на трирему,– прокомментировал царь. – Первая его шутка за все время нашего знакомства.
Применительно к пирамиде слова «массивный» обретало новый смысл. Она нависала над окружающим пейзажем, подавляя его. Теппику казалось, что сам ее вес искажает пропорции предметов, расплющивая царство как свинцовый шарик.