Пираньи
Шрифт:
— Он страдал нарколепсией, — подтвердил шериф. — Человек при этой болезни может внезапно уснуть в любом положении.
— Крис не уснул, но встал, как в ступоре, а он выстрелил…
— Подонок, — без всякого выражения вымолвил шериф.
Глаза Бартлоу яростно блеснули.
— Потише, мистер, мне недолго отправить вас вслед за приятелем, хотя вы и здоровы. Прошу быть повежливее. И давайте о деле.
Шериф покачал головой, полузакрыв глаза.
— За немотивированное убийство по закону…
— Заткнись! — потерял терпение Бартлоу. — Плевать я хотел на законы и на тех, кто их
Кларк вдруг на несколько мгновений потерял ощущение реальности: такое с ним уже было однажды при посещении театра абсурда, но тогда тому ощущению соответствовала обстановка, а сейчас… Он смотрел на Шарлотту, видел страдание в ее глазах и не верил, что все это с ним происходит наяву, и голову мутило от сознания жестокого и оглушающего бессилия — жизнь девушки зависела от ничтожного движения пальца на курке пистолета…
— Подонок! — снова взорвался Дейм. — Зря я тебя не пришиб в самолете! Но ничего, мы еще…
Раздался тихий хлопок пистолета с глушителем. Бартлоу выстрелил! Пилота отбросило к стене. Он с удивлением посмотрел на свою грудь, где появилось маленькое красное пятнышко. Глаза Дейма расширились, и он мягко, как в замедленной киносъемке, осел на пол.
— Стоять! — гаркнул Бартлоу, губы его тряслись.
Кларк и шериф замерли, загипнотизированные пальцем на взведенном курке. В одно мгновение в душе Кларка сгорел добрый и великодушный человек, знавший цену слова «гуманность», сгорели понятия о человечности и чуткости, доброжелательности и гордости, сгорел тот идеал мужской силы, который он создавал всю свою сознательную жизнь; душа превратилась в обугленную пустыню, в центре которой оставался крохотный оазис по имени Шарлотта.
Девушка плакала беззвучно, закрыв глаза, слезы оставляли мокрые дорожки на щеках, скапливались в уголках губ.
— Я мог бы сдать полиции и ваши мертвые тела. — Бартлоу показал зубы в зловещем оскале. — Но цена живых больше. Сейчас вы сделаете следующее. Шериф возьмет веревку, вот она, я приготовил. Он свяжет моего друга Дональда во избежание недоразумений. Потом он ляжет лицом вниз, и я свяжу его. И будьте благоразумны, мне не хотелось бы причислять впоследствии к «жертвам террористов» и эту красотку.
— Убийца! — снова равнодушно сказал Арчибальд, но Кларк понял, что кроется под маской этого равнодушия.
— Бери веревку!
Арчибальд бросил косой взгляд на Дональда, улыбнулся жуткой, мертвой улыбкой принявшего решение человека и шагнул к тахте, на которой лежал моток тонкой бечевки. Кларк напрягся, готовый к броску. Дальнейшее произошло в течение нескольких секунд.
Шарлотта вдруг с силой откинула назад голову, Бартлоу от неожиданности спустил курок — пуля прошла в миллиметре от лба девушки, потом не глядя выстрелил в шерифа, который, отвлекая, бросил в него моток бечевки, и тут в дело вмешался Кларк. Преодолев в прыжке двенадцать футов, он вцепился в Бартлоу. Они свалились на пол вместе со стулом, на котором сидела Шарлотта, одновременно вскочили, и Кларк выбил оба пистолета из рук Бартлоу.
Инженер, видимо, когда-то
— Перестань, помоги лучше перевязать…
Пуля инженера пропахала ему глубокую борозду на плече. Кларк сделал наскоро перевязку, потом разрезал бечеву, глубоко врезавшуюся в тело Шарлотты, помог ей подняться на ноги. Подошел к Дейму, словно уснувшему на полу, взял его за руку и, не нащупав пульса, отпустил.
— Ребят надо похоронить…
— Я займусь этим сам, — проговорил Арчибальд. — И этим вашим инженером тоже. — Он посмотрел на Бартлоу. — Вам надо уходить, Дональд. У меня есть связи в аэропорту, вас доставят на частном самолете в Нью-Йорк, а дальше… действуйте сами. До аэропорта доберетесь на машине с дипломатическим номером, ее не остановят. Я привезу паспорт. По-французски разговариваете?
— Немного.
— О’кей. Переоденьтесь и…
— Я поеду с ним, — сказала вдруг Шарлотта.
Шериф запнулся, посмотрел на нее удивленно и осуждающе.
— Что за глупость? Ты понимаешь, чем это грозит? Впрочем, здесь решают мужчины. — Он повернулся к Дональду: — Вы согласны со мной?
— Я поеду с ним, — тихо, но твердо повторила девушка. Ее глаза наполнились слезами, но она сумела подавить слабость.
Кларк повернулся к ней, взял за плечи, хотел сказать, что пробраться в Нью-Йорк незамеченным мало, что его дорога слишком опасна и рискованна, что она должна ждать и все обойдется, но девушка не дала ему времени собраться с мыслями.
— Я с тобой, Дон. И не возражай, прошу тебя, я решила. Хочу разделить твою жизнь, какой бы она ни оказалась… Не перебивай! Хочу быть с тобой вместе, и не говори: «Нет», иначе я просто умру.
Она улыбнулась сквозь слезы, и крохотный оазис в душе Кларка омылся теплым дождем любви и великой верности, хотя вокруг была все та же пустыня — внутри и вовне и им предстояло идти по ней в неизвестность.
— Собирайтесь, — сказал шериф, все понявший еще до того, как Шарлотта начала свою речь. — Я приду через час. Хотя нет, берите-ка вещи и отправляйтесь к Юлиусу, Лотта знает куда. Мой помощник вполне может нагрянуть сюда, этот ваш мерзавец откуда-то его знает, и мне такая осведомленность не нравится. Свяжите его, по-моему, он только потерял сознание.
Кларк и Шарлотта остались вдвоем.
— Мне страшно, — прошептала Шарлотта, протягивая руки к молча стоявшему Кларку.
«Глоток кислорода перед прыжком в зловонное болото», — подумал Дональд, крепко обнимая ее…
ЛЭНГЛИ, ЦРУ
6 июня, 7 часов утра
Селекторное совещание длилось недолго. Начальники управлений коротко доложили о планах на декаду, и директор управления отпустил их, сделав лишь одно замечание в адрес научно-технического отдела, не справившегося в срок с анализом и оценкой информации по Центральной Америке. Рабочий день в официальной конторе ЦРУ начинается рано.