Пират

Роббинс Гарольд

— Она спустится к обеду? — спросила Лейла.

— Не думаю. А теперь, девочки, отправляйтесь в ванну и смойте с себя весь песок. Придет ли ваша мать к обеду или нет, но я хочу, чтобы за столом вы были свежими и чистыми.

Только поздно вечером они поняли, что произошло. После обеда приехали родители матери, и когда бабушка увидела их, то залилась слезами. Она прижала их к своему грузному телу.

— Мои маленькие бедные сиротки, — рыдала она. — Что с вами теперь будет?

Дедушка Риад сразу же разгневался.

— Замолчи,

женщина! — рявкнул он. — Что ты делаешь? Хочешь напугать детей до смерти?

Амал сразу же стала плакать.

— Папочкин самолет разбился! — стонала она.

— Видишь? — с торжеством спросил дедушка. — Что я тебе говорил!

Отстранив жену, он взял старшую девочку на руки.

— С твоим папой ничего не случилось. У него все в порядке.

— Но бабушка говорит, что мы сироты.

— Вы не сироты, — сказал он. — У вас по-прежнему есть отец и мать. И мы.

Лейла смотрела на бабушку. Тушь с ресниц стекла ей на щеки.

— Тогда почему бабушка плачет?

Старик смутился.

— Она расстроена, потому что ваш папа уехал. Вот почему.

Лейла пожала плечами.

— Это ничего не значит. Папа всегда уезжает. Но все в порядке. Он возвращается.

Дедушка Риад посмотрел на нее. Он не проронил ни слова. В салон вошла Фарида.

— Где ваша хозяйка? — спросил он.

— Она в своей комнате, — ответила Фарида, посмотрев на детей. — Время идти спать.

— Это верно, — быстро сказал дедушка Риад. — Идите в кроватки. Увидимся утром.

— Ты возьмешь нас на пляж? — спросила Лейла.

— Да, — ответил дедушка. — А теперь слушайся Фариду. Иди спать.

Когда они поднимались наверх, Лейла слышала, как дедушка сказал Фариде:

— Передай хозяйке, что мы ждем ее в салоне.

— Хозяйка очень расстроена, — неодобрительно сказала Фарида. — Она не хочет спускаться.

В голосе дедушки появились твердые нотки.

— Спустится. Передай ей, что это очень важно.

Потом, уже лежа в постели, она слышала доносившиеся снизу громкие голоса. Девочки сползли с кроваток и открыли двери. Дрожащий голос матери был полон гнева.

— Я отдала ему всю жизнь, — рыдала она. — И вот что я получила взамен благодарности. Он бросил меня ради этой американской шлюхи с белыми волосами, которая принесла ему отродье!

Дедушка говорил тихо и спокойно, но они отчетливо слышали его.

— У него не было выбора. Так приказал принц.

— Вы защищаете его! — оскорбленно сказала мать. — К вам взывает ваша плоть и кровь, а вы защищаете несправедливость. Вы думаете только о вашем банке и ваших деньгах. И пока у вас будут лежать его вклады, вас не волнует, что происходит со мной!

— А что с тобой происходит, женщина? — рявкнул дедушка. — Ты что-то потеряла? Тебе остались миллионы. Он не забрал у тебя детей, что по закону мог сделать. Он оставил тебе состояние и дома,

здесь и в Бейруте и выделил специальное содержание для девочек. Чего больше можешь ты требовать?

— Разве это моя вина, что я не дала ему сына? — заплакала Мариам. — Почему всегда карают женщину? Разве я не носила его детей, не была ему верной женой, хотя мне было известно, как он по всему миру путался с неверными шлюхами? И перед лицом Аллаха — кто из нас вел более достойную жизнь? Конечно, я, а не он.

— Такова воля Аллаха, что у мужчины должен быть сын, — сказал отец. — И так как ты не могла родить ему сына, то это не только его право, но и обязанность — обеспечить себя наследником.

Мариам стала говорить тише, но голос ее был полон убийственной убежденности.

— Может, и в самом деле такова воля Аллаха, но когда-нибудь он за все заплатит. Дочери узнают, как он их предал, и в их глазах он станет пустым местом. Он никогда больше не увидит их.

Затем голоса стихли и снизу больше не доносилось ни звука. Девочки тихо закрыли дверь и вернулись к себе. Все это было очень странно, и они ничего не понимали.

На следующий день, когда они были на пляже, Лейла внезапно взглянула на своего дедушку, который сидел под зонтиком, читая газету:

— Если папа в самом деле хотел сына, — сказала она, — почему он не попросил меня? Я была бы рада быть мальчиком.

Дедушка Риад уронил газету.

— Это не так просто, как ты думаешь, дитя мое.

— Это правда, что говорила мама? — спросила она. — Мы в самом деле никогда не увидим его?

Он долго молчал, прежде чем ответить.

— Ваша мать была очень взволнована. Со временем она успокоится.

Но этого не случилось. И по мере того, как шло время, девочки постепенно начали принимать отношение их матери к отцу. И так как он сам не предпринимал никаких попыток преодолеть разрыв между ними, они постепенно пришли к уверенности, что мать была права.

* * *

Солнце начало опускаться, жара спадала, и густо-синее небо стремительно темнело. Лейла повернулась на бок и спросила у сирийца:

— Сколько еще нам здесь сидеть?

— Примерно с полчаса, — улыбаясь, сказал он. — Времени хватит.

Он пододвинулся к ней.

Она резко отодвинулась от него.

— Нет.

Он посмотрел на нее.

— В чем дело? Ты что, лесбиянка?

— Нет, — тихо сказала она.

— Тогда не будь такой старомодной. Чего ради дают девушкам эти таблетки?

Она внимательно смотрела на него. В голосе ее звучало презрение. Все мужчины одинаковы.

— Чтобы мне было спокойно, а не тебе удобно, — сказала она.

Он изобразил то, что, по его мнению, было улыбкой победителя.

— Иди сюда, — сказал он, снова протягивая к ней руку. — Может я и научу тебя, сколько радости они дают.