Пират

Мейсон Конни

– В любом случае я в неоплатном долгу перед тобой и перед нашим сыном, – сказал Гай. – Брайан – необыкновенный мальчишка. Его не смогли испортить даже черные годы, проведенные в доме Эноса Холмса. Но теперь, я клянусь, все будет иначе. И Брайан, и его братья и сестры всегда будут чтить под крышей родительского дома, окруженные заботой и любовью.

– Заботой и любовью... – задумчиво повторила Блисс и вдруг лукаво улыбнулась. – А на меня это тоже распространяется?

– Ты еще спрашиваешь! Ты – моя любовь, моя жизнь, мое будущее! Никто и никогда не любил так сильно, как я люблю тебя.

Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. И скажу тебе по секрету: кое-что сделать я уже успел.

– Вот как? И что же именно? – с любопытством спросила Блисс.

– Скажи, ты хотела бы жить там, где прошло твое детство?

– Конечно, только это невозможно. Ведь мой отец...

– Подожди, – перебил ее Гай. – Я сейчас все объясню. Однажды я совершенно случайно обнаружил, что твой отец выставляет на продажу свою плантацию. Дела его как и у Фолка, тогда шли хуже некуда, земля уже дважды перезакладывалась, и Клод боялся, что плантацию отберут у него за долги, если он не успеет сбыть ее с рук. Я дал задание своему агенту, и тот предложил твоему отцу такие условия, что он сразу же согласился. Поверь, любовь моя, это была честная сделка!

Блисс не могла скрыть своего изумления.

– Просто не знаю, что и сказать... Я люблю эту плантацию и к людям, которые на ней живут, привыкла за долгие годы. Уверена, что Брайану тоже там понравится. Скажи, а отец знает, что покупатель – это ты?

– Теперь уже знает. Я сказал ему перед самым отплытием сюда. Он рад, что плантация теперь принадлежит нам с тобой. А денег ему теперь хватит, чтобы купить себе небольшой дом в городе.

Блисс взяла руку Гая и крепко сжала ее.

– Знаешь, я, кажется, еще никогда не любила тебя так сильно, как сейчас.

Она невольно моргнула, прогоняя навернувшиеся на глаза слезы, а потом внимательно посмотрела на пустую глазницу Гая. Он заметил ее взгляд и отвернулся: ему невыносимо было думать о том, что его вид вызывает у Блисс жалость.

– Нет, не отворачивайся от меня, любимый. – прошептала Блисс, протягивая руку к лицу Гая.

– Досадно получилось, – буркнул Гай. – Ты уж меня прости за то, что я показался тебе в таком виде. Я зашел на минутку, не думал, что ты так рано проснешься. А потом мне так захотелось побыть рядом с тобой...

– И совсем это не досадно, – ответила Блисс. Она привстала, потянулась и осторожно поцеловала пустую глазницу Гая. – Это тоже часть тебя, и я люблю ее не меньше, чем остальное твое тело.

– Кстати, доктор Роше сделал мне операцию именно здесь, на Баратарии. Я был тогда весь изранен и вообще чудом остался жив. Потом я надел черную повязку – и уже никогда не снимал ее. Я привык к ней и без нее чувствую себя, словно голый. Я никогда не смогу показаться без нее на людях.

– Ну, надевай ее, когда это необходимо, но знай, что для меня этого делать не нужно. С повязкой или без повязки – ты все равно для меня самый любимый на свете человек, – Блисс улыбалась, но в ее чудесных изумрудных глазах светилось сочувствие. – Скажи, Джеральд сильно поранил тебя?

Гай ответил преувеличенно бодро:

– Не о чем и говорить, пустяки – пара сломанных ребер, исполосованная спина да несколько царапин. Кстати, ты ничего не спрашиваешь о Фолке, – добавил

он, помолчав. – Не хочешь знать, что с ним случилось?

Блисс вздохнула и опустила глаза.

– Мне становится не по себе при одной только мысли о Фолке. Я знаю, что он мертв. Сама видела, как Лафитт ударил его шпагой и Фолк упал в воду.

– Да, Лафитт убил его. Фолку никогда не всплыть и никогда не быть похороненным... Страшная смерть, но боюсь, что он заслужил ее.

– И все-таки как печально сознавать, что ничего этого могло не быть, если бы Джеральд и отец не восстали против нашего брака, Ты бы тогда никогда не сделался пиратом, Джеральд продолжал бы успешно заниматься своей торговлей, а Брайан вырос бы в своей семье...

– Прошлого не изменить, любовь моя, – заметил Гай. – Лучше всегда думать о будущем. Впредь никто не посмеет обидеть ни тебя, ни наших детей, клянусь тебе.

– Когда мы вернемся домой? – поинтересовалась Блисс.

– Я подумал, что сначала было бы неплохо совершить небольшое путешествие: нам обоим нужно время, чтобы залечить свои раны. Лафитт так щедр, что предоставляет в наше распоряжение корабль. Я предлагаю отправиться на Сосновый остров. Кстати, я мог бы забрать оттуда остатки своих сокровищ.

– Как я буду рада вновь побывать на Сосновом острове! – мечтательно воскликнула Блисс. – Но скажи, ты уверен в том, что это безопасно? А как же Гаспарилла?

– Насколько мне известно, Гаспарилла сейчас мечется по всему заливу, спасаясь от военных судов Соединенных Штатов, – ответил Гай. – Времена пиратов кончились – и навсегда. Я давно уже почувствовал это, в отличие от того же Гаспариллы. Битва на море пиратами проиграна. Гаспарилла до сих пор не понимает этого – ну что ж, тем хуже для него! Значит, ему суждено сложить в этой битве свою голову. Не знаю, когда это случится – сегодня, через месяц, может быть, через год, – но знаю точно, что это непременно произойдет.

– Слава богу, что ты больше не имеешь к этому никакого отношения, – с облегчением вздохнула Блисс. —Так когда мы отплываем?

– Через пару дней – как только доктор разрешит тебе. А я тем временем соберу экипаж. Мы поплывем под американским флагом – я считаю, что отныне это самый безопасный флаг на всех морях и океанах.

– Брайану должен понравиться Сосновый остров. Я думаю, он полюбит его.

– А я буду любить тебя! – улыбнулся Гай. – На берегу, освещенном полной луной, под мерцающими звездами, отражающимися в воде, под шум прибоя, на белом, не успевшем остыть песке... Как давно я мечтаю об этом, любовь моя!

Блисс ответила ему сияющим взглядом.

– Ляг рядом со мной, – попросила она. Гай покачал головой.

– Рано. Ты еще больна, да и сам я пока слишком слаб для таких подвигов. Нужно подождать, любовь моя, совсем немного подождать.

Он наклонился и нежно поцеловал Блисс в губы. Блисс с наслаждением ответила ему и ей тут же захотелось большего. Она обвила руками шею Гая, крепко прижала его к себе – но сразу отдернула руки, потому что Гай вдруг вскрикнул от боли.

– Вот об этом я и говорил, – смущенно пробормотал он. – Но ничего, как только мы оба поправимся, я обещаю тебе волшебную ночь любви. Бесконечную, сказочную, небывалую.