Пират
Шрифт:
– О боже! Так вот кто ты! – закричал Фолк. – Ну, теперь тебе точно крышка. Однако постой, ведь ты давным-давно должен был умереть! Неужели тебе тогда удалось перехитрить убийцу? И кто же тогда, интересно знать, похоронен в твоем гробу?
– Тот убийца, которого ты посылал, в нем и похоронен, – ответил Гай и страшно улыбнулся разбитыми губами. – Как говорится, собаке – собачья смерть.
– Ну а теперь я с удовольствием отправлю следом за ним тебя, – прохрипел Фолк и потянул из-за пояса заряженный пистолет, – Молись, Гай Янг, пробил твой час! Однако признаюсь тебе честно, живучий
В следующий миг произошли одновременно сразу два события: взмыл в воздух пистолет, выбитый Гаем у Фолка, а в глубине подвала застучали чьи-то шаги.
– Где ты, Охотник? – послышался далекий, но мгновенно узнаваемый голос.
– Лафитт! – крикнул в ответ Гай.
«Все-таки они успели», – мелькнуло у него в голове.
Фолк, ошеломленный появлением Лафитта, не думал уже ни о чем, кроме одного: он должен во что бы то ни стало убить Гая. Глаза Фолка сделались безумными. Он вытащил шпагу из ножен, висевших у него на боку, но Гай, уловив направление первого удара, ловко откинул голову. Лезвие Фолка, зазвенев, ударилось о камень стены в считанных сантиметрах от лица Гая.
Гай крепче сжал в правой руке нож, полученный им от Клода. Конечно, он сознавал, что нож против шпаги выглядит жалко, но не принять боя не мог. И когда Фолк поднял шпагу и приготовился к новой атаке, Гай парировал его выпад коротким отводящим ударом ножа.
– К-как ты сумел развязать руки? – озадаченно пробормотал Фолк, отступая на шаг. – Впрочем, молчи. Это Клод, я знаю. Ну ничего, сейчас я закончу с тобой и примусь за этого предателя!
Гай ничего не сказал: у него не было для этого ни сил, ни времени. Ему нужно было продержаться до прихода Лафитта: ведь на кону стояла его жизнь.
Краем глаза Гай заметил, что Монти и Сквинт вскочили на ноги и повернулись к двери, готовясь встретить Лафитта и его людей. Впрочем, Гай заранее знал, что этот бой наверняка станет для Монти и Сквинта последним в их короткой и гнусной жизни.
Так оно и произошло: спустя минуту оба были мертвы и растянулись на грязном полу в растекающихся темных лужах крови.
– Я иду, иду, друг мой! – послышался громкий голос Жана Лафитта. – Сейчас я помогу вам!
– Нет, останьтесь на месте! – возразил Гай, парируя очередной выпад Фолка. – Я слишком долго ждал этой минуты. Фолк – мой!
– Будьте осторожнее, – предупредил его Ла-фитт. – Вид у вас, прямо сказать, неважный. Ловите!
Он кинул Гаю свою собственную шпагу, Гай поймал ее и с наслаждением рассек воздух острым лезвием. От резкого движения ребра Гая пронзила острая боль, но он только поморщился и, сжав зубы, приготовился к продолжению схватки. Гай понимал, что их с Фолком силы и теперь неравны, но был уверен, что, несмотря на свою слабость, справится с противником. Другого исхода он просто не представлял.
Гай заглянул в глаза Фолка и увидел в их глубине отчаяние. Фолк уже ни на что не надеялся, ни в чем не был уверен и в первую очередь – в себе. Движения его с каждой минутой становились все суетливее: страх уже скрутил Фолка своей невидимой рукой.
Конечно, Гай тоже выдохся и устал, но дух его был силен. Гай верил, что победит – несмотря на боль, несмотря на усталость,
Своим единственным глазом Гай внимательно следил за движением шпаги Фолка, ожидая момента, когда его противник решится на смертельный выпад. Этот миг нужно было уловить и опередить Фолка на долю секунды. Опередить и сразить его встречным ударом – таков был замысел Гая.
– Умри же ты, ублюдок одноглазый! – прохрипел наконец Фолк и ринулся вперед.
Гай сумел сделать все, что собирался, – или почти все. Он искусно увернулся от шпаги Фолка – совсем как испанский матадор, – пропустив смертоносную сталь в нескольких сантиметрах от себя. Одновременно он сам сделал выпад, и его шпага глубоко вошла в грудь Фолка между левой ключицей и сердцем. Конечно, Гай метил в сердце, но в последний момент рука его дрогнула, и он не мог понять, отчего это произошло. То ли от слабости, то ли от того, что он уже перестал быть Охотником...
И все же удар Гая был очень сильным, возможно, смертельным. Шпага со звоном выпала из рук Фолка, покатилась по каменному полу, а сам он вскрикнул, схватился за плечо правой рукой и рухнул на колени.
– Сами прикончите его, мой друг? – деловито осведомился Жан Лафитт. – Или предоставите это мне?
Гай посмотрел на Фолка. Тот стоял на коленях, склонившись головой до самого пола – жалкий, ничтожный. Кровь сочилась у него между пальцев, стекала на грудь, капала на грязный пол.
И вдруг Гаю совершенно расхотелось доводить месть до конца, расхотелось добивать Фолка. Больше всего на свете ему хотелось увидеть Блисс и Брайана. И он неожиданно понял, что, если сейчас добьет Фолка, пожалуй, ему будет когда-нибудь стыдно перед Брайаном за этот поступок не меньше, чем за свое пиратское прошлое...
Нет, потратив столько лет на борьбу с Фолком, на истребление его кораблей, на его разорение, Гай не мог поставить последнюю точку. Не мог пронзить шпагой сердце человека, виновного во всем, что произошло с ним, и с Блисс, и с Брайаном.
– Я покончил с убийствами, Жан, – медленно произнес Гай. – Добить Фолка не доставит мне радости. Я свободен, я победил – и с меня этого достаточно. Да вы только посмотрите на него: он же конченый человек, даже если не подохнет от ран.
– Вы так считаете, Гай? – Лафитт удивленно поднял брови. – Ну, смотрите. Мне-то ничего не стоит покончить с этим ничтожеством.
– Не надо, оставьте его. И спасибо вам, Жан. Если бы не вы, они меня добили бы – Фолк, Сквинт и Монти. Вы появились в самый нужный момент. Кстати, как вам удалось узнать о том, что со мной случилось, и разыскать меня?
В эту минуту от стены отделился человек, про которого в пылу боя все забыли, – Клод Гренвиль.
– Мы вместе с Блисс ездили к Лафитту в Темпл, – пояснил он. – У нас не было другого выхода.
«Так, значит, это Блисс догадалась, что нужно обратиться к Лафитту? – поразился Гай. – Какая же она молодчина! А я уж стал всерьез опасаться, что она больше не захочет меня знать... Ведь я столько раз обманывал и обижал ее!»