Пират
Шрифт:
— О, мои дочери, мои дочери… — пробормотал про себя Магнус с такой смертельной тревогой, какую может испытывать только отец. — Бегите скорее вниз, девочки, и спрячьтесь там, а я…
Он отбросил переговорную трубу и схватился за аншпуг, но Минна и Бренда, испугавшись больше всего тех последствии, какие могла иметь вспыльчивость юдаллера для него самого, обе повисли у него на шее, умоляя не оказывать сопротивления. Клод Холкро присоединил свой голос к их мольбам, добавив:
— Лучше добром договориться с незнакомцами. Возможно, что это дюнкеркцы или дерзкие матросы с военного корабля, решившие
— Нет, нет, — возразил ему Магнус, — это тот самый шлюп, о котором говорил нам коробейник. Но вы правы: ради дочерей я должен сдержать себя, хотя…
Не успел он докончить, как на палубу спрыгнул Джек Банс, окруженный своими людьми; он обнажил тесак и, вонзив его в трап, объявил судно захваченным.
— А по чьему приказанию или по какому праву останавливаете вы нас в открытом море? — спросил его Магнус Тройл.
— Вот вам с полдюжины прав, — ответил Банс, указывая на пистолеты, которыми он был увешан согласно пиратской моде, уже описанной нами выше. — Выбирайте любой себе по вкусу, папаша, и вы сможете тут же ознакомиться с его действием.
— Иначе говоря, вы намерены нас ограбить? — осведомился Магнус. — Ну что же, ничего не поделаешь — ведь у нас нет никакой возможности сопротивляться. Будьте только, прошу вас, вежливы с женщинами, а в отношении прочего — берите все, что имеется на судне. Здесь вы не много найдете, но я могу значительно увеличить вашу долю добычи, если вы будете прилично вести себя с нами.
— Вежливы с женщинами! — повторил Флетчер, который в числе прочих тоже явился на бриг. — А когда же это мы не были с ними вежливы? Да мы были с ними всегда не только вежливы, а прямо-таки любезны! А взгляни-ка, Джек, что за славненькая девчушка здесь оказалась! Ну, уж она-то пойдет с нами в плавание, клянусь небом, что бы там ни говорил этот старый хрен!
При этом одной рукой он схватил перепуганную Бренду, а другой дерзко откинул с ее лица капюшон плаща, в который она закуталась.
— Отец, Минна, спасите! — в ужасе закричала девушка, не сознавая, что в данную минуту они не в силах были оказать ей никакой помощи.
Магнус опять схватился было за аншпуг, но Банс удержал его руку.
— Тише, папаша, — остановил он его, — или это путешествие плохо для вас окончится. А ты, Флетчер, отпусти девушку!
— А чего это ради, тысяча чертей, мне отпускать ее? — спросил Флетчер.
— Потому что это я так приказываю, Дик, — ответил Банс, — иначе тебе придется иметь дело со мной! А теперь, красавицы, позвольте мне узнать, не носит ли одна из вас несколько странное, языческое имя Минна, к которому я питаю своего рода почтение?
— Любезный сэр! — перебил его Клод Холкро. — Это, без всякого сомнения, потому, что ваше сердце не чуждо поэзии!
— О, в свое время я имел достаточно дела с поэзией! — ответил Банс. — Но эти дни миновали, мой почтенный джентльмен. Впрочем, я сам сейчас узнаю, которая из вас Минна. Да сбросьте же капюшоны, покажите нам свои личики, прекрасные Линдамиры, и ничего не бойтесь: вас никто здесь не тронет и не причинит вам ни малейшего зла. Черт побери, что за прелестные создания! Эх, нестись бы мне в яичной скорлупе, да прямо на скалы, если б я не был рад и той, что похуже! Ну-ка, милочки мои, признавайтесь, которая из вас
Услышав столь дерзкие и вольные речи отчаянного повесы, девушки побледнели и в страхе прижались друг к другу.
— Ну-ну, не пугайтесь, — успокоил он их. — Та, которая станет подругой благородного Алтамонта, сделает это по своей доброй воле. Джентльмены удачи никого не принуждают. И не глядите на меня с таким невинным видом, словно ни одной из вас никогда и в голову не приходили подобные вещи. Уж одна-то, во всяком случае, слышала о капитане Кливленде, знаменитом пирате?
Бренда побледнела еще больше, но кровь сразу же прилила к лицу Минны, когда она столь внезапно услышала имя своего возлюбленного. Слишком ошеломляющим было все, что случилось с ними, и мысль, что напавшее на них судно могло быть тем самым консортом, о котором Кливленд говорил еще в Боро-Уестре, никому, кроме самого юдаллера, не приходила еще в голову.
— Так, теперь мне все ясно, — заключил Банс, дружески кивнув Минне, — и я знаю, какой мне теперь держать курс. Вы, уважаемый папаша, можете не тревожиться: мы не причиним вам никакого вреда, — прибавил он, фамильярно обращаясь к Магнусу, — и хотя в свое время я заставил не одну хорошенькую девушку заплатить мне дань, но ваши дочери будут доставлены на берег в полной безопасности и без всякого выкупа.
— Если вы ручаетесь мне в этом, — произнес Магнус, — то я с такой же радостью отдаю в ваше распоряжение мое судно и груз, с какой ставлю перед гостями чашу пунша!
— А чаша пунша, черт побери, — подхватил Банс, — была бы сейчас весьма кстати! Если только здесь есть кто-либо, кто умеет его приготовить.
— О, за это охотно возьмусь я, — предложил Клод Холкро. — Из всех людей, когда-либо выжимавших лимоны, я уступаю в умении одному только Эрику Скэмбистеру, виночерпию в Боро-Уестре.
— Да ведь он совсем близко, на расстоянии какого-нибудь абордажного крюка, — сказал юдаллер. — Ну-ка, дочки, спуститесь вниз да пришлите сюда нашего милого старичка и чашу для пунша.
— Чашу? — воскликнул Флетчер. — Черта с два! Ведро — вот что! Говорите о чашах в каюте какого-нибудь жалкого купчишки, а не с нами, джентльменами-разбойниками… джентльменами удачи, хотел я сказать, — поправился он, заметив брошенный на него при этой ошибке грозный взгляд Банса.
— И вот еще что, — сказал Банс, — пусть обе красавицы остаются на палубе и наполняют мою кружку. Я заслужил подобное внимание в награду за свое великодушие.
— И мою тоже, — подхватил Флетчер, — и чтоб до самых краев! А если прольют, так за каждую каплю — поцелуй, провалиться мне на этом самом месте!
— Ну нет, этому не бывать! — сказал Банс. — Будь я проклят, если позволю поцеловать Минну кому-либо, кроме одного человека на свете, и это, заруби себе на носу, не ты и не я! А ее прелестную маленькую спутницу я тоже за компанию пальцем не позволю тронуть. Довольно найдется в Оркнее красоток, готовых с нами целоваться. И, пожалуй, теперь, когда я все хорошенько обдумал, так девушкам действительно лучше спуститься вниз и запереться в каюте; а мы разопьем пунш здесь наверху, на палубе, al fresco, как предлагает нам почтенный джентльмен.