Пирос
Шрифт:
Филипп бросился к Эйрику.
— Я виноват! — закричал тот, и казалось, ещё немного — и он разразится слезами.
— Поднимайся! — Филипп дёрнул его за плечо и, не обращая внимания на летящие сверху удары, потянул за собой.
Они оказались на улице, в тёмном проулке, выходящем прямо к руинам, на которых возвышались машины. Филипп сбросил дрожащего от накатывающей истерики Эйрика у стены, и тот схватился за виски, что-то бормоча, безумно глядя в землю.
Филипп подошёл к командиру.
— Он обуза. Ему здесь не место. Пусть вернётся на базу.
—
— Тихо, — выдохнул Хейдан, поднимая палец.
Он сосредоточенно смотрел на руины, окружающие машины. К ним с противоположной стороны подбирался отряд генерала Флиннстоуна, и, стоило подойти достаточно близко, как словно из ниоткуда появились охранники.
— Если мы пойдём туда сейчас, — сказал командир, — им придётся разделиться. По крайней мере одну махину мы собьём точно.
— Нас мало…
Филипп бросил взгляд на Эйрика.
— Я прикрою парня, — сказал Эрзет. — Очухается — и покажет ещё, правда? — Он потрепал Эйрика по плечу; тот распахнул глаза от неожиданности и закивал так рьяно, что казалось, голова может оторваться.
Филипп не поверил, но говорить ничего не стал.
Хейдан коротко кивнул и, глядя на Филиппа, тихо скомандовал: «Вперёд».
Они были опасно близко к сражению: пять этажей — ерунда для тех, кто умеет летать, но их не замечали. Слишком занятые убийством друг друга, воины и не подозревали, что кто-то следил за ними сверху, думая о том, как вся эта бурлящая жизнь уйдёт под землю. Для них больше не было разницы, кого убивать. Все были врагами. Все бы убили их при возможности.
Мир работал до жестокости просто: либо убиваешь ты, либо убивают тебя. «Охота на охотников» была изначально проигрышной стратегией. И скоро они все должны были об этом узнать.
— Ты не собираешься вниз? — спросила Анна. — Ты ведь хотел сюда.
Хог мотнул головой.
— Если я спущусь, всё прекратится быстро. Пусть Харон и Орел поиграют.
Анна скептически поджала губы. Её мучило плохое предчувствие с момента, как Хог сказал, что началось нечто большое. От этого предчувствия сводило желудок, оно заставляло озираться, ожидать подвоха и опасности отовсюду. А ещё оно подпитывало адреналин. Кровь бурлила, и, что бы Анна ни думала о затее вмешиваться в войну, она не могла не признать: это было весело. Весело, когда по телу дрожью проходит предвкушение от ощущения силы. Когда руки трясёт от энергии. Когда ты можешь стать одним целым с этой энергией и знаешь, как её нужно использовать. Этот кружащий голову азарт!
— Я тоже хочу поиграть! — заявила Анна, глядя вниз, и перемахнула через ограждение на крыше.
Филипп отшатнулся, когда в каких-то сантиметрах от него полетела молния. Она прочертила чёрную полосу на земле, поднимая пыль и оставляя после себя запах жжёного песка. Филипп увернулся ещё от одной и вскинул голову.
Он узнал её сразу. Её глаза и ярко-розовые пряди сверкали совсем как молнии, срывающиеся с пальцев и смертоносным, беспорядочным градом летящие к земле. От
Анна почувствовала его взгляд, присмотрелась и рассмеялась.
Вот оно! Вот её плохое предчувствие. Она была уверена, что встретит его здесь, и теперь ей было просто весело. Настолько, что перехватывало дыхание. Настолько, что молнии заплясали ярче.
А у Филиппа в ушах стучала кровь. Он сжимал до боли зубы и целился. Он бы вряд ли попал, но стереть улыбку с её лица было бы прекрасным достижением. Ему не стоило забывать, кто она. Это была только его ошибка, что он до сих пор строил себе какие-то иллюзии. Теперь он знал.
— Филипп! — перекрывая гул, выкрикнул Хейдан. — Не трогай её! Нам не до этого!
Он указал в сторону машин, и нехотя Филипп опустил оружие.
Молнии вызвали панику в центре, воины спасались от атак с воздуха, и путь оказался проще, чем мог бы быть. Как два безумца, уворачиваясь от неонового града, стреляя в тех, кто пытался им помешать, они добрались до центра. Филипп бросил быстрый взгляд на Хейдана. Тот едва заметно кивнул — и два сверкающих выстрела устремились вперёд.
И тут — вспышка.
Филиппа отбросило назад, винтовку выбило из рук, а перед ним возник человек в чёрной форме. Взгляд уловил движение — и Филипп перекатился в сторону. Туда, где он лежал, полетел энергетический шар, оставляя после себя воронку.
Враг был близко. У Филиппа могла быть неудачная позиция, но ловкость и опыт могли бы компенсировать всё… если бы у него был меч.
Филипп перехватил винтовку. Мгновение — и его выстрел столкнулся со сферой противника. Вспышка ослепила, но Филипп уловил какое-то движение. Почувствовал его совсем рядом. Словно воин переместился. Филипп крутанулся, и бок обдало жаром — сфера пролетела по касательной.
Ещё одну он отбил, сжимая зубы от боли.
Телепортёр кружил, посылая атаки отовсюду. Не было ни шанса выстрелить самому, ни возможности отследить перемещения. Филипп уставал. И это была отличная стратегия: вымотать его, ранить — и добить. Всё, на что он надеялся, — что враг совершит ошибку. Ему стоило только оказаться чуть ближе, чем нужно.
Глаз уловил движение слева. Филипп развернулся — и не глядя ударил прикладом. Хрустнули кости, неожиданно громко и ясно в окружавшем безумном гудении. Мужчина отшатнулся, и это дало Филиппу секунду. Секунду, чтобы наконец выстрелить.
Сверкающий шар ударил воина Райдоса в живот и отбросил назад. Больше он не поднимался.
Плохое предчувствие разрядом прошло по позвоночнику. Филипп обернулся, но, прежде чем успел сообразить, его оттолкнули в проём между двумя бетонными плитами, и с ослепительной вспышкой прогремел взрыв.
Хейдан упал навзничь с застывшим взглядом.
— Хейдан! — воскликнул Филипп.
В ушах гудело. Мир замер, отгороженный бетонными плитами. Бой за ними затянул туман, и Филипп видел только Хейдана, бесстрашного и умелого, который сейчас из-за него и ради него пожертвовал собой.