Писатель

Молчанов Александр

Павел вернулся на кухню и увидел открытое окно на улицу. Подруга Боцмана сочла за лучшее ретироваться через окно. Благо первый этаж, невысоко.

Павел закрыл окно, с отвращением посмотрел на разбросанные по полу пельмени.

– Завтра уберусь, – пообещал он, – сегодня сил нет.

Он вошел в комнату, рухнул на кровать прямо в одежде и заснул.

Однако поспать ему так и не удалось. Около двух

часов он проснулся от ощущения, что в комнате кто-то есть. Открыл глаза и увидел, что в кресле рядом с кроватью сидит Боцман. Павел не сразу понял, что это не сон и в кресле сидит самый настоящий Боцман.

– Боцман, я тебя предупредил, – сказал Павел, – раньше пятого числа тебе здесь делать нечего. У нас договор, квартира оплачена.

– Павлик, извини, – жалобным голосом сказал Боцман, – извини, что так с пельменями получилось. Я тебе деньги верну.

– Какие деньги? – не понял Павел.

– За остаток месяца. Она меня выгнала.

– Кто она?

– Эта коза из Бывалова.

– Не моя печаль.

– Павел, так нельзя. Это же моя квартира!

Павел вздохнул.

– Заманал ты меня. У меня был трудный день. Я спать хочу. Иди на кухню, составь стулья и там спи. А здесь не маячь. Утром я уйду, и твоя прекрасная квартира останется тебе.

Боцман встал, покачнулся – запахло перегаром. Он был вдупель пьян. И ушел на кухню. Он долго-долго там что-то бормотал, а потом с кухни вдруг пошел сильный запах, который ни с чем нельзя спутать.

Павел вскочил, вышел на кухню, включил свет и увидел, что Боцман сидит на корточках у стены, спустив штаны. В руках он держал страницу, вырванную из самоучителя Эккерзли по английскому языку, которую, очевидно, собирался использовать вовсе не для изучения неправильных глаголов.

Павел выключил свет и вышел в комнату. Оделся, собрал в спортивную сумку свои вещи и вышел из квартиры, которая постепенно заполнялась запахом общественного туалета.

Проходя мимо открытой форточки, Павел вспомнил о ключе, достал его из кармана и забросил в окно.

Железняк тоже провел эту ночь без сна. Лежал на диване в своем кабинете и смотрел в потолок, снова и снова прокручивая в голове детали схемы, которую ему предстоит провернуть.

Приоткрылась дверь. Заглянула Татьяна. На ней была белая спортивная футболка.

– Александр Викторович, вам ничего не нужно?

– Все в порядке, Татьяна. Спасибо.

Татьяна прикрыла дверь.

Зачем приходила, чего хотела? У

Железняка мелькнула было какая-то игривая мысль по поводу Татьяны, но он поморщился и отогнал эту мысль. Не время. Нужно сосредоточиться.

Глава 18

В Волоковец пришла жара. Асфальт плавился под ногами, прохожих обдавало жаром от проезжавших машин, а тень не приносила облегчения. Пока Андрей дошел от дома до редакции, он весь взмок.

Когда он проходил мимо универмага, навстречу ему попался мокрый от пота мужчина, который держал в руке мобильный телефон.

– Если будут проблемы, сразу звони мне. На мобильный звони! – кричал мужчина в трубку так, чтобы было слышно на всю площадь. И постоянно крутил головой, ловя взгляды прохожих.

Андрей прошел мимо фотомастерской и поднялся на второй этаж. Заглянул в приемную.

Галя что-то быстро печатала на компьютере.

– Галя, привет. Шеф у себя?

– Ой, Андрей, привет, – сказала она, не прекращая печатать, – он на верстке.

– Спасибо.

Андрей помедлил секунду перед железной дверью. На двери висел распечатанный на принтере постер фильма «Матрица», в котором верстальщики вместо Нео и Морфеуса вставили головы Лехи и Новикова. Потом открыл дверь и вошел на верстку. Журналистам сюда вход был строго воспрещен. Здесь делалась газета. Здесь по ночам сидела группа выпуска и колдовала над номером. Здесь безжалостно сокращались написанные кровью сердца тексты, здесь придумывались заголовки и подбирались иллюстрации. Здесь всегда было накурено, табачный дым намертво въелся в стены.

У окна стояли составленные в ряд два стола с компьютерами для верстки. За одним из них сидел Новиков и играл в «лайнс» – тупейшую игру в цветные шарики.

– Здравствуйте! – сказал Андрей. Новиков покосился на него и продолжал играть.

– Присаживайся, писатель, – сказал он недоброжелательно, – говорят, не заладилась у тебя писательская карьера.

– Да, не заладилась, – согласился Андрей.

– Что, не пишется или не печатают?

– И то и другое.

– Бывает.

Помолчали.

– Ну и на каких фронтах дальше собираешься кровь проливать?

Андрей пожал плечами. Ведь знает Новиков, зачем он пришел, но почему-то нужно ему покуражиться, нужно, чтобы он вслух признал его правоту, попросил прощения и попросился обратно. А что, если после этого он его не возьмет?

Конец ознакомительного фрагмента.