Письма. Часть 1
Шрифт:
И это в лучшем случае.
То же самое, что с морем: одиночество, одиночество, одиночество.
Книги мне дали больше, чем люди. Воспоминание о человеке всегда бледнеет перед воспоминанием о книге, — я не говорю о детских воспоминаниях, нет, только о взрослых!
Я мысленно все пережила, все взяла. Мое воображение всегда бежит вперед. Я раскрываю еще нераспустившиеся цветы, я грубо касаюсь самого нежного и делаю это невольно, не могу не делать! Значит я не могу быть счастливой? Искусственно «забываться» я не хочу. У меня отвращение к таким экспериментам. Естественно — не могу из-за слишком острого взгляда вперед
Остается ощущение полного одиночества, к<оторо>му нет лечения. Тело другого человека — стена, она мешает видеть его душу. О, как я ненавижу эту стену!
И рая я не хочу, где все блаженно и воздушно, — я так люблю лица, жесты, быт! И жизни я не хочу, где все так ясно, просто и грубо-грубо! Мои глаза и руки как бы невольно срывают покровы — такие блестящие — со всего.
Что позолочено — сотрется,Свиная кожа остается! [61]61
Из сказки X. К. Андерсена «Старый дом»
Хорош стих?
Жизнь — бабочка без пыли.Мечта — пыль без бабочки.Что же бабочка с пылью?Ах, я не знаю.Должно быть что-то иное, какая-то воплощенная мечта или жизнь, сделавшаяся мечтою. Но если это и существует, то не здесь, не на земле!
Все, что я сказала Вам, — правда. Я мучаюсь, и не нахожу себе места: со скалы к морю, с берега в комнату, из комнаты в магазин, из магазина в парк, из парка снова на Генуэзскую крепость — так целый день.
Но чуть заиграет музыка, — Вы думаете — моя первая мысль о скучных лицах и тяжелых руках исполнителей?
Нет, первая мысль, даже не мысль — отплытие куда-то, растворение в чем-то…
А вторая мысль о музыкантах.
Так я живу.
То, что Вы пишите о море, меня обрадовало. Значит, мы — морские?
У меня есть об этом даже стихи, — как хорошо совпало!
Курю больше, чем когда-либо, лежу на солнышке, загораю не по дням, а по часам, без конца читаю, — милые книги! Кончила «Joseph Balsamo» — какая волшебная книга! Больше всех я полюбила Lorenz’y, жившую двумя такими различными жизнями. Balsamo сам такой благородный и трогательный. Благодарю Вас за эту книгу. Сейчас читаю M-me de Tencin, ее биографию.
Думаю остаться здесь до 5-го мая. Все, что я написала, для меня очень серьезно. Только не будьте мудрецом, отвечая, — если ответите! Мудрость ведь тоже из книг, а мне нужно человеческого, не книжного ответа.
Au revoir. Monsieur mon p`ere spiritu<e>. [62]
Граммофона, м. б., не будет.
МЦ.
<Начало мая 1911 г., Коктебель> [63]
62
До свидания, мой духовный отец! (фр.)
63
Стихотворение написано на открытке с видом Феодосии.
В ответ на стихотворение
Горькомц
Феодосия, 8-го июня 1911 г.
Дорогой Макс,
Ты такой трогательный, такой хороший, такой медведюшка, что я никогда не буду ничьей приемной дочерью, кроме твоей.
В последний вечер у тебя была тоска, а я думала, что ты просто злишься, — теперь я раскаиваюсь в своей резкости. Нужно было подойти к тебе, погладить тебя по лохматой гриве и сказать: «Ма-акс! Ма-акс!» или: «Кис-кис, кис-кис!», тогда ты сразу сделался бы хорошим, настоящим, тем, кто на все случаи жизни знает только одно утешение — «Баю бай бай, Медведевы детки»…
Ты не должен меня забывать, я тебя так хорошо понимаю, особенно… в случае с Верочкой. Но и в другие тоже! Это лето было лучшим из всех моих взрослых лет, и им я обязана тебе.
Прими мою благодарность, мое раскаянье и мою ничем не… заменимую нежность.
МЦ.
<Рукой С. Эфрона:>
Ма-акс!
Привет и поцелуй от твоего дорогого Сережи.
Р. S. Ха-ароший он был!!! Будь здоров. Твой до гроба
Сергей Эфрон.
Потапенка тебя целует.
15-го июля 1911 г,
Самара.
Милый Макс,
Эта открытка напоминает мне тебя и Theophile Gautier. [64] Желаю тебе чувствовать себя так же хорошо, как я.
МЦ.
<Рукой С. Эфрона:>
Милый Макс!
Мы с Мариной часто вспоминаем твой Коктебель.
64
Теофиль Готье — французский писатель.
Целую Сережа.
Кланяйся от нас Елене Оттобальдовне. Мы ей скоро напишем.
26-го июля 1911 г
Усень-Ивановский завод.
Дорогой Макс,
Если бы ты знал, как я хорошо к тебе отношусь!
Ты такой удивительно-милый, ласковый, осторожный, внимательный. Я так любовалась тобой на вечере в Старом Крыму, — твоим участием к Олимпиаде Никитичне, [65] — твоей вечной готовностью помогать людям.
65
Сербинова О. Н. — певица, жительница Старого Крыма.