Письма
Шрифт:
Мне сказали, что исключил меня из института все-таки ректорат. Ни в каком секретариате такого приказа не было. Возможно, вполне возможно, были звонки из Союзного секретариата.
Когда В. Белов ругал меня на чем свет стоит, я хорошо понимал его. Более всего стыдно мне, Александр Яковлевич, перед Вами.
В общем, «мне осталась одна забава: пальцы в рот — и веселый свист!». В буквальном смысле, конечно, и этого не осталось.
Наверное, мне надо бы уехать куда-нибудь на месяц, на два, имея перспективу. Что мне нужно для этого сделать?
Извините за беспокойство.
Как я благодарен Вам за все. Вы сами понимаете.
Кто-то сказал, что
Всего Вам наилучшего! Н. Рубцов
Р. S. Никакой секретариат, наверное, и не имеет права писать приказы об исключении из института.
РЕКТОРУ ЛИТЕРАТУРНОГО ИНСТИТУТА И. Н. СЕРЕГИНУ
Москва, 21 декабря 1963
Учитывая решение товарищеского суда, прошу восстановить меня студентом института.
Н. Рубцов
Е. А. ИСАЕВУ22
Никольское, 1964
Дорогой Егор Александрович!
У меня в этой местности не было не только возможности отпечатать рукопись, как это положено — на машинке, но так получилось — даже не было возможности собрать рукопись поскорее. Очень Вас прошу: передайте, пожалуйста, всю эту разномастную (в смысле внешнего вида) мою рукопись машинистке в вашем издательстве. Потом я ей непременно за это, как говорится, заплачу. А после, видимо, она попадет к редактору?
Поверьте, пожалуйста, никак пока сделать иначе не мог. В случае чего можете связаться со мной (насчет этого дела) по адресу: Вологда, Ленина, 17, Союз писателей. От всей души желаю Вам здоровья, а также всех радостей.
Ваш Николай Рубцов
Сердечный привет также Н. Н. Сидоренко.
Н. Н. СИДОРЕНКО
Москва, 12 апреля 1964
Телеграмма
Москва В-311……………..
…………Сидоренко Н. Н.
Москвы 6402 16 12 1315
ДОРОГОЙ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ ХРИСТОС ВОСКРЕС — РУБЦОВ —
ОТРЫВОК ИЗ ПИСЬМА ИЗДАТЕЛЮ
Весна-лето 1964
Если учесть, что, согласившись во многом с Вашими другими критическими замечаниями по рукописи, я убрал из первого ее варианта почти половину стихов, то тогда, наверное, не будет нескромным с моей стороны попросить издательство оставить в рукописи эти 2 стихотворения — «По вечерам» и «Жара». Думаю, что и в художественном смысле эта просьба небезосновательна.
Еще кое о чем. О стихотворении «В святой обители природы». Вы сказали, что оно написано ниже возможностей автора. И только. Я не настаиваю и не прошу, чтоб оно осталось в рукописи. Хочу только сказать, что как раз об этом стихотворении я особенно иного мнения, но железная убедительность Вашего критического довода оставляет меня бессловесным. Но в общем, Бог с ним, пусть это стихотворение не будет в рукописи. Я примерно предполагаю, что Вы имели в виду, и говорить мне о нем значит говорить неконкретно, а вообще рассказывать о своих взглядах на содержание и форму стихов. А предполагаю я то, что Вы считаете стихи
Стихотворение «Уединившись за оконцем» Вы назвали легковесным. По-моему, легковесными следует считать те стихи, которые лишены всякого настроения, а значит, и поэтического смысла, а не те стихи, в которых выражено легкое настроение или состояние духа и выражено легко. Иначе, стихотворение Есенина, например, «Вот уж вечер. Роса блестит на крапиве. Я стою у дороги, прислонившись к иве»— тоже стихотворение просто легковесное, а не удивительный шедевр чистоты души и духа. Но это между прочим. Так же и об этом стихотворении не прошу, чтоб оно осталось в рукописи. Тем более, что в последнее время я не считаю его законченным по форме.
Что касается стихотворения «Ось», то должен сказать, что я совершенно против того, чтоб его поставить первым в книжке. Меня мало устраивает такой довод, что в нем особенно ярко выражена моя позиция. Я считаю, что моя позиция, т. е. мои привязанности, моя любовь, должны быть понятны по моим стихам, которые я пишу искренне, — и, значит, не нуждаюсь в декларации моей позиции. А стихотворение «Ось» как раз декларативное и вдобавок легковесное, т. е. оно лишено отчетливого настроения. И еще вдобавок оно не лишено какого-то гладкописного ритма. Так что я совершенно не буду огорчен, если в издательстве вообще предложат убрать его из рукописи. Не буду против того также, если из рукописи уберут стихи «Впечатление детства» и «Вечер на сенокосе», т. к. последнее время считаю их какими-то пустяковыми.
Все это, что касается некоторых моих возражений и моего мнения о некоторых моих стихах, я сказал лишь как автор рукописи, для большей ясности дела. Просьба же моя остается прежняя: оставить в рукописи стихи «По вечерам» и «Жара».
Да, я тогда позабыл оставить в издательстве стихотворение «Тихая моя родина», которое было одобрено в Вашей первой рецензии. Просто забыл. Поэтому я высылаю его сейчас и прошу опять его включить в рукопись. О названии книжки я еще подумаю. Передайте, пожалуйста, это письмо директору издательства, т. к. это мое письмо не просто Вам, а как представителю издательства. Или нет, лучше я пошлю это письмо в нормальном порядке директору, а он передаст его Вам. Искренний привет и наилучшие пожелания издательству. Извините за поспешные неловкие фразы.
С уважением Н. Рубцов
В РЕКТОРАТ ЛИТЕРАТУРНОГО ИНСТИТУТА
Москва, 23 июня 1964
В ректорат Литературного института им. Горького
от Рубцова Н. М.
Заявление
Прошу перевести меня на заочное отделение сроком на 1 год, т. к. я хочу в производственной обстановке работать над книжкой.
Прошу на время заочного обучения оставить меня в творческом семинаре Н. Н. Сидоренко.
23/VI—64 Н. Рубцов
Н. Н. СИДОРЕНКО
Никольское, 10 июля
Здравствуйте, Николай Николаевич!
Пишу Вам из села Никольское, куда я собирался. Это бедное, доброе, красивое (правда, немного беспорядочное) село. По вечерам здесь бывает особенно тихо, грустно и хорошо. Люди здесь, как везде, относятся друг к другу по-разному, но мне они почему-то все кажутся почти одинаково хорошими настоящими людьми.
Иногда пишу стихи. Например, такие: