Питбуль
Шрифт:
Она положила руки на подлокотники и уже была готова встать, чтобы сходить за картами.
Ян посмотрел вниз, на Оресунд. Мгновение он молчал.
– Я когда-то знал девушку, которая жила за водой, – сказал он, – ее звали Клаудия.
Элоиза улыбнулась и снова устроилась поудобнее.
– Ты что, влюбился в шведку?
– Нет, говорю же, она из Глюксбурга. Она была немкой! – Он указал на пролив. – Она работала там летом на каком-то… да, наверно, это был летний фестиваль, которые устраивали для нас, когда я работал в Бенниксгорде.
– Но мы сейчас в Драгере, Ян. А по
Старик сощурил глаза и резко повернулся к Элоизе, как будто собирался ударить ее. Затем по его лицу пробежало облачко, и он отвел взгляд в сторону.
Он медленно кивнул:
– Ну да. Действительно. Швеция.
– Да, я знаю, что ты родился и вырос в Южной Ютландии, но сейчас ты живешь в Драгере, и уже много лет живешь.
Элоиза видела, что он вот-вот снова погрузится в трясину слабоумия.
– Не расскажешь мне немного о Ринкенесе? – спросила она, чтобы помочь ему удержаться на плаву. – Когда вы с Алисой переехали оттуда?
Что-то неопределенное мелькнуло на лице Яна Фишхофа, и он встретился взглядом с Элоизой.
– А твоя дочь? – спросила она. – Напомни, как ее имя?
С силой, удивившей Элоизу, Ян Фишхоф потянулся через стол и схватил ее за руку. Его глаза вдруг округлились, а взгляд заметался от волнения.
– Ты веришь в Бога? – прошептал он.
– В Бога, – повторила Элоиза спокойным голосом. Она мягко высвободилась из его хватки и взяла его за руку. Она стала водить большим пальцем по венам на тыльной стороне его ладони, пытаясь успокоить. – Это сложный вопрос.
Элоиза с детства ходила в Мраморную церковь [2] , и это всегда было ее особое место, ее «островок безопасности». Она никогда не приходила на обычные церковные службы, но бывала в храме по несколько раз в месяц, и ноги всегда вели ее «домой» – на узкую винтовую лестницу колокольни. Там было безопасно и надежно, и много экзистенциальных вопросов возникало, когда она бывала там.
Но Бог?
– Во что-то я, конечно, верю. Между Небом и Землей должно быть нечто большее. То, что придает всему смысл, – сказала она, пожимая плечами. – А ты? Ты веришь в Бога?
2
Мраморная церковь (Церковь Фредерика) – лютеранский храм XVIII–XIX вв., одна из главных достопримечательностей и архитектурных доминант Копенгагена.
Старик вздернул подбородок и сделал глубокий, болезненный вдох. Он крепко зажмурился и слегка покачал головой, но не ответил.
– Я думаю, мы отправимся в какое-то место, когда наше пребывание здесь окончится, – сказала Элоиза. – Назови его Царствием Небесным или как хочешь, и я верю, что мы…
– А… ад?
Элоиза склонила голову набок и нежно улыбнулась ему.
– Об этом можешь не беспокоиться, Ян. Может, ты и ворчливый старый бандит, но не более того. Когда ты постучишься во врата на небе, тебе откроют.
– Но говорят, что человека… – его голос стал слабее, а вокруг глаз пролегли морщины, когда тело пронзил болевой спазм, – что человека ожидает возмездие.
Перед
– Так тебя это беспокоит? – спросила она, инстинктивно отстраняясь от Фишхофа, но не выпуская его руки.
Он кивнул и стал похож на ребенка, который страшится гнева отца.
Элоиза нахмурилась.
– Почему? За что, по-твоему, ты должен ответить?
Старик поднял лицо к небу и быстро, судорожно задышал. Когда он заговорил, слова вырывались горловыми толчками, как будто они шли откуда-то глубоко изнутри и причиняли ему боль, выходя наружу:
– Мадс… Орек.
Элоиза наклонилась вперед, чтобы лучше расслышать его.
– Ты говоришь, Мадс Орек? А кто это?
Ян Фишхоф покачал головой:
– Нет, Мадс Орек… Мадс Орек.
Его глаза расширились, как будто он увидел перед своим внутреннем взором что-то пугающее, и морщины на его лице на мгновение разгладились. Он предостерегающе поднял указательный палец перед лицом Элоизы.
– Это написано в Книге Левит, 24:20.
Элоиза покачала головой.
– Понятия не имею, что это зна…
– Око за око, Элоиза. Зуб за зуб. Тот же ущерб, который человек наносит другому, должен быть нанесен и ему самому.
Слова потрескивали в воздухе.
– Ян, пожалуйста, объясни мне, что ты…
– Кровь! – Он поднес руку ко рту и зашептал сквозь пальцы – Так много крови, Элоиза, и я… я не могу…
– О чем ты говоришь? Где была кровь?
– На моих руках… на моей одежде… повсюду! – Слезы выступили у него на глазах. – Я думал, что все кончено… но оно остается! Ты должна что-нибудь сделать, я… я не доверяю другим. Они следят за мной, и я боюсь, Элоиза. Ты должна мне помочь. Ты поможешь?
– Я же здесь, Ян, – сказала Элоиза. – Подыши спокойно, а потом постарайся объяснить мне, чего ты боишься.
– Те врата, о которых ты говоришь… – он указал на небо. – Там, наверху!
Солнце закрыла туча, и стало как будто на несколько градусов холоднее.
– Я не уверен, что мне их откроют.
Элоиза припарковалась в Вальбю перед маленькой виллой из красного кирпича, принадлежавшей Эрику Шеферу, и пошла по заросшей садовой дорожке к парадной двери. Нажав на кнопку звонка, она ожидала услышать его шаги в прихожей, но единственным звуком, который до нее доносился, было тиканье двигателя, остывающего под капотом ее машины на улице. Она снова позвонила в дверь и несколько раз постучала. Затем, нахмурившись, посмотрела на телефон.
Двадцать минут назад она отправила ему сообщение и спросила, можно ли зайти, и Шефер ответил по обыкновению лаконично – смайликом с поднятым большим пальцем.
Сперва Элоиза убедилась, что его машина стоит под навесом. Затем начала обходить дом, заглядывая во все окна, пока наконец не увидела его на заднем дворе. Он сидел на солнышке в садовом кресле из плетеного пластика песочного цвета и был одет только в красные купальные шорты и шапочку. Живот у него был круглый и волосатый, ноги слегка раскинуты в стороны.