Питер
Шрифт:
Он поднялся. Все вокруг спали. Сопение Кузнецова было тревожным, словно ему снился какой-то не очень хороший сон. Надеюсь, твой сон лучше, чем мои, подумал Иван.
Он нашел на полу свернутую в несколько раз ткань. Размотал — вполне приличный тент получится. Аккуратно, чтобы не разбудить, набросил ткань на стеллаж, так, теперь закрепить… Иван прижал край ткани тяжелой деталью, похожей на маховик дизеля, только с круглыми отверстиями на боку. Протянул полотно над спящими, чтобы оно легло на станину… перебросил на другую сторону. Все, готово. Иван
Теперь можно и поспать.
Он вернулся так же, ступая неслышно, как крадущийся по улицам Питера диггер, пробрался между спящими. Лег на свою койку — она все еще хранила тепло его тела — и потянул на себя одеяло. Спать. Спать…
— Командир? — позвали его.
— Миша? — Иван открыл глаза. — Чего тебе?
Глаза Кузнецова блеснули в темноте. Он приподнялся и оперся на локоть, глядя на Ивана.
— Я тут подумал… Здорово, что мы дошли до ЛАЭС. Верно, командир?
«И помни, прямой путь — не всегда самый короткий», — вспомнил Иван.
— Верно, Миша. Спокойной ночи. Хороших снов.
— Приятно снова видеть человеческие лица, — Федор откашлялся. — Извините… А то живу здесь совершенным отшельником. Знаете, в старое время — до Катастрофы — была одна профессия, которая мне ну очень нравилась. Смотритель маяка, называется. Сидишь себе круглый год на крошечном островке, в каменной башне, слушаешь рокот волн, указываешь путь кораблям… Да, отличная профессия. А из меня, видите ли, получился только смотритель реактора. Не так романтично звучит… но все-таки, не жалуюсь. Только иногда так хочется с кем-нибудь перекинуться хоть парой слов… Кстати! Скажите, вам, Иван… ничего не говорит имя… — он помедлил. Провел пальцами по губам, словно в сомнении. — Энигма?
Иван чуть не захлебнулся чаем.
— Откуда вы?
— Ага, — лицо старика просветлело. — Значит, я не схожу с ума. Как у него дела?
— Нормально. Он слепой вообще-то.
— Я знаю, — кивнул Федор.
— Знаете?
— Конечно. Мы с ним долго разговаривали. Он мне рассказывал про свое ранение в тот раз, когда мы, скажем так, случайно созвонились. Это была микроволновая пушка, кажется.
Иван аккуратно поставил кружку на стол. Значит, Энигма не выдумал тот разговор? Какая приятная новость.
— Значит, он не всегда был слепым?
— Думаю, нет. Впрочем, вы и сами это знаете, верно? Иван кивнул.
— Он раньше был диггером.
— Кем?
— Ну, кем-то вроде нас, — Иван обвел рукой сидящих у телевизора. Голубоватый свет экрана истончал силуэты сидящих Кузнецова, Седого, Маиделы, Убера. — Разведчики, короче. Только он старше и круче… наверное.
Старик кивнул. Морщины собрались на лбу, разгладились.
— Ага, понимаю. Но, видимо, даже на опытных разведчиков случается проруха. Он рассказывал, что исследовал какой-то секретный объект… или лабораторию? Не помню точно. Там с ним и случилась эта… эта неприятность.
Иван хмыкнул.
— Да
Один из силуэтов, облитый голубым свечением, встал и направился к столу, за которым сидели Иван со стариком.
Вблизи силуэт оказался Мапделой, в руке у него была чашка с блюдцем.
— Еще чаю, пожалуйста, — произнес негр церемонно. — Если не затруднит.
— С удовольствием, сэр, — старик улыбнулся. Поднял чайник, наклонил над кружкой. Взвился вкусный — Иван на секунду даже задержал дыхание — пар, пахнущий чем-то… настоящим. Именно, подумал диггер. Куда уж нашим метровским чаям до него.
— Премного вам благодарен, добрый сэр, — отозвался Мандела, чуть поклонился, стоя с чашкой в руке. Повернулся, чтобы идти к телевизору…
— Что такое микроволновая пушка? — спросил Иван у Федора. Спина Манделы замерла. Напряглась. Иван видел это краем глаза.
— Вы знаете, что такое микроволновка? — спросил старик. — Такая печка для разогревания еды?
— Н-нет.
— Обычно они вот такого размера, — старик показал ладонями габариты микроволновки. — В них готовят еду… на, скажем, волнах, которые заставляют молекулы воды колебаться с такой скоростью, что вода закипает.
Иван попытался представить, как это может быть, и помотал головой.
— И как это повлияло на Энигму?
— Он попытался открыть дверь, а там была автоматическая защита — и она сработала. К счастью, он вовремя понял, что что-то не так, и успел убраться. Но словил напоследок микроволновый импульс. Краешком задело, но все равно…
— То есть?
Федор посмотрел на диггера.
— Грубо говоря, его глаза сварились.
Иван помолчал. Вот как, значит. А мозги у него, случайно, не сварились? Этим бы легко объяснились многие странности в поведении слепого.
— И где стояла эта… хмм… эта пушка? Федор пожал плечами.
— Где-то около станции Невский проспект. Или Гостиный двор? В общем, где-то там. Какой-то секретный объект, я точно не знаю.
Иван вспомнил последний их с Шакилом «залаз». Как раз в районе Гостинки Невского. И тот ствол на потолке, который целился в камни… и ничего не происходило. Автоматический пулемет?
Может, и не пулемет.
Может быть, Иван всего на полшага не дошел до того, чтобы свариться заживо?
Мандела все так же стоял рядом, словно забыл, зачем явился.
— Что вы там смотрите? — спросил Иван. До них долетали только обрывки песен и экспрессивных театральных выкриков. «Я задержу их, ничего». «Защищайтесь, господа», «Каналья!» и прочее. Мандела пожал плечами.
— «Три мушкетера» называется. Хороший фильм, только непонятный немного.
Старик негромко засмеялся.
— А мне «Два бойца» нравятся, — сказал Иван, посмотрел на Федора. — У вас, случайно, нету?
— Здесь есть кто-то еще, — сказал Седой. Иван облизнул губы — растрескались совсем, помолчал. Пожилому скинхеду верилось сразу.