Питер
Шрифт:
— Садитесь, — велел человек.
Они устроились на полу, Иван из-под задницы вытащил гильзу, отбросил в сторону. Здесь весь пол был ими засыпан. В отличие от мертвецов, которых забрали в прошлый раз, гильзы не убирали. Когда они устроились, человек подошел, под ботинками позвякивали гильзы, и сел напротив.
— Кто ты и о чем хочешь говорить? — обратился он к Ивану.
— Диггер. Зовут Иван. Мой друг пропал.
— Ты хочешь узнать, не у нас ли он?
— Среди убитых его не было, — сказал Иван.
— А какой
— Думаю, — сказал Иван. — Мы могли бы договориться.
Человек медленно покачал головой.
— Вряд ли.
Иван, наконец, смог его разглядеть. Серо-голубой бушлат, на груди нашивка МЧС с восьмиконечной белой звездой. Лицо красивое, похоже, но толком не понять.
— Как он выглядит?
— Бритый налысо, рост выше среднего. Лет тридцать-сорок, не поймешь. Глаза голубые. Зовут Убер. Да… еще у него татуировка вот здесь, — Иван похлопал себя по плечу, показывая. — Молоток и нож круглый такой. И венок вокруг. Приметная татуировка.
— Не помню такого.
Иван на мгновение прикрыл глаза. Вечная память, Убер. Хоть ты и расист.
— Все? — спросил человек.
— Еще один вопрос, — Иван помедлил. — Зачем вам наш генератор?
Пауза.
— Думаешь, он у нас? — человек покачал головой. — Ошибаешься. Мы ничего у вас не брали.
Опять ложь, подумал Иван.
— Уходите, — велел человек. — Через две минуты мы открываем огонь.
Они поднялись. Иван понял, что промок насквозь. Стянул шапку и вытер лицо.
— Кто это был? — спросил он у капитана Кости.
— Рамиль Кандагариев. Он у них один из главных. Начальник охраны Ахмета. Нормальный, но иногда… не совсем.
Что ж.
Вы сами напросились, подумал Иван с ожесточением.
Зло должно быть наказано.
Вот так.
Перед самым началом операции Ивана вызвали к генералу.
— Что это?
Иван разглядывал знакомую эмблему — он уже видел такую у некоторых адмиральцев. Белый круг с серой каемкой, внутри круга — стилизованное изображение сжатого кулака. Пять серых пальцев.
— Символ, — сказал Мемов. — У каждой империи был свой символ. Вот это наш.
Он поднял руку с короткими растопыренными пальцами, медленно сжал их по одному в здоровый кулак.
— Пять станций — по отдельности слабы. Но вместе мы единый кулак. Это будет нашим символом. Держи.
В ладони Ивана оказался вышитый круг.
— Иди спать, — сказал генерал. — Завтра тяжелый день. Я на тебя рассчитываю.
Разверни свою жизнь, как конверт с пометкой срочно.
Конфиденциально.
Лично в руки.
После прочтения сжечь.
— Начинаем, — сказал Иван негромко. Мимо шли угрюмые и подавленные адмиральцы, невские, василеостровцы. Соединенные силы Альянса покидали Маяк — не понимая, в общем-то, зачем это
— Ван, хоть ты объясни, — подошел к Ивану Кулагин. — Что за херня творится? Почему уходим?! Это же бред полный!
Иван мотнул головой. Вот они, проблемы секретности. Даже своим нельзя ничего сказать.
— Не знаю, Олежка, — сказал Иван нехотя. — Ты иди.
— А дизель?! — у Кулагина вздулись желваки у упрямого рта. — Как же наш дизель?
— Иди. Поверь мне, так надо.
Кулагин некоторое время рассматривал Ивана в упор.
— Спелся, да?
— Что? — от неожиданности Иван растерялся.
— Я смотрю, тебя этот генерал уже обработал, — с горечью сказал Кулагин. — Эх ты, диггер. Все-таки как был ты пришлый, так и остался.
Иван окаменел.
От ярости потемнело в глазах.
— Олежка, — сказал он. Щека дергалась. — Только потому, что это ты, я тебе это прощу. А может, и не прощу. Пока не знаю. А сейчас — бери людей и веди, куда тебе сказано. Понял, придурок?!
Кулагин выпрямился, хотел было наехать… Иван смотрел на него равнодушным, омертвелым взглядом. Командир василеостровцев поперхнулся. Открыл было рот…
— Еще одно слово, — предупредил Иван негромко. — Лучше не надо, Олег. Поверь мне.
— Я… — сказал Кулагин.
— Пошел ты, — сказал Иван. Выпрямился, официальным тоном: — Выполняйте приказ генерала, товарищ капитан!
Огромный Кулагин качнулся, дернул упрямой головой. Потом махнул рукой и отправился догонять своих.
Иван резко выдохнул через нос. Приступ ярости не отпускал. Ладонью размял лицо — оно по ощущениям напоминало противогазную маску. Жесткое, резиновое, бесчувственное. Ничего, сказал себе Иван. Ни-че-го. Это нормально. Хоть разорвись для них, а все равно будешь пришлым. Навсегда.
Василеостровская.
Это мой дом.
Я вернусь и вырву язык каждому, кто скажет, что это не так.
Подошел Сазонов. Иван окинул взглядом его высокую фигуру в неизменном светлом плаще. Через плечо перевязь с кобурой. Черная рукоять револьвера.
— Ван, все готово, — сказал Сазонов. — В вентиляционном пришлось заменить таймер, барахлил, зараза. Во второй ПК-шке баллон подтравливает, кажется. Но Проф сказал — нормально, до часа Икс давление не успеет сильно упасть… — Сазонов внимательно вгляделся в лицо Ивана. — Ты чего такой?
— Какой?
— Взбаламученный.
Иван помолчал.
— А пошло оно все в задницу, — сказал он в сердцах. — Верно, Сазон? Мы с тобой сами разберемся со своей жизнью.
Сазонов улыбнулся.
— Точно, Ваня. Начинаем?
Иван помедлил. Огляделся. Последние отряды Альянса покидали Маяковскую.
Кивнул. Начинаем.
— Химическое оружие? — профессор поднял брови. — Вообще, оно активно применялось только в Первую Мировую войну. Уже вторая Мировая обошлась практически без него.