Питер

Степанов Михаил

их множество, а главное, что если ты научишься управлять эмоциями, то ты станешь очень

неплохим искателем.

– Я, да нет. Я же не подхожу, я же ……., - Даня встал с кровати и начал бегать из стороны в

сторону, от перевозбуждения и волнения он говорил не связно и не понятно, но было ясно

что он сильно волнуется и просто не находит себе места. Захар Валерьевич подошел к Дане, положил свою руку ему на плече и посмотрел прямо в глаза. Он это сделал, чтобы Даня на

секунду

забыл о том, что ему сказали и успокоился. Это помогло, он смог собраться с

мыслями и его словесная вакханалия успокоилась. После чего они обратно присели на

кровать и Захар Валерьевич спросил:

97

– Ты успокойся. После всего пережитого, после проверки, пожара, нападения и в конце

концов суда. Не уж то ты не веришь в то что ты способен быть искателем. Поверь если все

вокруг в это верят, то ты уж точно поверишь, - во взгляде отца читалась доброта и

успокаивающая ласка, он вселял уверенность и спокойствия произнося это хотя сам понимал

ту опасность которая повисла над Даней. Ведь за территорией Коломны куда более опасней

и страшней.

– Но я думал, что искателем нельзя стать, что их выбирают сами искатели.

– Да это так и я был в начале против всего этого но Серафим Александрович настоял на

этом.

– На чем на этом?

– Искатели, а точнее Слай, в свое время сам попросили Серафима Александровича о том, что если будут толковые ребята в учебном центре, чтобы ему он намекал. Ну вот, он

посоветовавшись со мной и намекнул.

– Намекнул на что?

– Дань, не на что, а на кого. На тебя конечно, я был в начале против но потом понял что ты

сам должен выбирать, а после всех прошедших событий уже не жалею. Единственное, слушай Слая и смотри, будь осторожнее.

После произнесенного Захар Валерьевич встал с кровати и подошел к столу, на секунду

остановившись, чтобы поднять бумагу об освобождении Дани и положил листок на сверток

прижав чем-то.

– Тут в связи со всеми событиями, я тебя не поздравил, у тебя же день рождение был, -

говорил Захар Валерьевич, стоя спиной к Дане.

– Ну, так вот, - продолжил отец.

Даня понимал, что его отец стоял спиной к нему не просто так, ведь если он повернется, то даже не смотря на скудный свет, который освящал комнату, он увидит что его он плачет и

именно поэтому стоял к нему спиной не смотря на то что сам он учил всю жизнь, что если

разговариваешь с человеком смотри ему в глаза.

– Я хотел сказать, - каждое слово давалось ему с трудом, - будь осторожнее и внимательней

там, ладно.

– Конечно пап, - Даня сам не осознавая того, назвал родного

и близкого ему человека, человека который вырастил его и воспитал. Человека, который заботился о нем и

беспокоился, тем словом, которым его надо было называть всю свою жизнь, но при этом не

называл. Папа.

98

Захар Валерьевич все еще стоял спиной и Даня точно понимал что он плачет но при этом

не показывал того что он заметил это и еще раз повторил: - Я обещаю, что буду внимателен и осторожен.

– Молодец. Я тут тебе подарок подготовил, оставлю на твоих вещах, завтра заберешь, ладно.

Было понятно, что Захар Валерьевич не хотел, чтобы его сын видел слез. Всю свою жизнь

Даня привык к тому, что его отец был твердым и прямолинейным. Он старался, чтобы Даня

вырос сильным, чтобы он вырос человеком способным выжить не только на территории

Коломны, но и за ней. Именно поэтому он не показывал той отцовской любви и ласки, которой возможно так хотелось увидеть Дане и именно поэтому, он видимо никогда до

конца не воспринимал его как сейчас. Именно сейчас, когда неизвестно как сложиться в

дальнейшем его жизнь он осознал то что не мог понять всю свою жизнь.

– Ладно, давай ложиться, а то у тебя завтра сложный и долгий день, - после

произнесенного Захар Валерьевич подошел к выключателю и щелкнул по нему, в

помещении мгновенно стала властвовать тьма. Тьма, к которой Даня на свое удивление

чувствовал все большую привязанность и спокойствие. Он лег поудобней на своем знакомом

матраце и сразу же заснул, не слышав того, что его отец желает ему спокойных снов.

В эту ночь Данила спал спокойно и умиротворенно. Его сон не потревожили кошмары и

сновидения. Он окутанный мраком был погружен в мир грез, в котором кроме темноты не

было ничего. Темнота давала сил и наполняла его мыслям равновесия и хладнокровия, он

как бы плыл по безгранично большому океану, которому не было видно, не начала, не конца.

Он просто плыл, не имея ни какой цели в эти секунды и его мозг и тело были абсолютно

свободны до определенной секунды, секунды, когда ему нужно проснуться.

Даня открыл глаза. Перед собой он видел темноту. Не ту темноту, которая сопровождала

его пока он спал, которая была пуста и без жизненна, нет. Темнота, которую он видел, была

наполнена жизнью, хоть обычному глазу она была и не видна, но она кипела в этой

невзрачной и не понятной обычному человеку среде. Для обычного человека, темнота

навевала только страшные и не добрые мысли, так как на подсознании темнота