Питер
Шрифт:
– Нет! Все, по любому к Профу, сразу после утреннего собрания, - сказал довольно громко
Даня, хотя эти слова должен был слышать только исключительно он.
– Чего? – грубо сказал парень, повернув голову к нему.
– Да нет ничего, это я так, сам для себя, - успокаивающим тоном сказал Даня, а то было уже
понятно, что встречей с ним мужик был не доволен и намеревался забыть о ней, как только
сможет.
Мужик, недолго думая и что-то бормоча себе под нос, подошел
громкое шипение, как будто открыли баллон наполненный кислородом. Этот звук не
сколько не напугал ни мужика, ни Даню, так как он сопровождал все открывания и
закрывания во всех галерах и помещениях Коломны и говорил о том, что в помещении
12
чистый воздух, так как в помещениях делалась специальная изоляция и воздух проходит в
них, только через систему фильтров, а звук говорил о том, что система не повреждена.
После того как дверь открылась, мужик переступил в небольшое помещение, которое
предназначалось для того чтобы вакуум сохранялся во всей галере, посмотрел на Даню и не
смотря на то что Даня его явно раздражал произнес спокойным и ровным голосом.
– Ну чего идешь?
Даня молча, быстрым шагом, чтобы не выводить снова мужика проследовал в помещение, в котором он уже находился. Даня стоял спиной к стене, так же как и его спутник и
получалось, что они смотрели друг на друга и только сейчас он узнал в мужике напарника
Захара, Максим Михайловича. У большинства жителей Коломны, были простые и не
замысловатые имена. Но вот люди, которые относились к сословию, как их было принято
называть, людей высокого интеллектуального ума, к коим относились все без исключения
люди работающие в универе, старшие колхозники, работающие в линзе и главные механики, к коим относился его отчим и Максим Михайлович, принято было, называть по имени
отчеству, так как это подчеркивало их статус. Но отчима конечно он называл по простому
Захар. И только сейчас он понял, почему Максим Михайлович так раздраженно и не
дружелюбно отреагировал на их встречу. Пока он прокрутил в голове все эти мысли, Максим Михайлович, нажал на кнопку с другой стороны и дверь произвела ту же
манипуляцию, только на этот раз закрылась. Его спутник уже нажал на ручку двери и
собирался открыть дверь, которая выходила на центральную площадь, но Даня остановил
его решив исправить свою ошибку и заодно разузнать куда так рано пошел его отчим и
вежливо произнес.
– Простите меня Максим Михайлович, я совсем забыл с вами поздороваться сегодня.
Он, не отпуска ручки двери,
добрым и спокойным голосом, как-будто, наконец, достиг той цели, которую добивался уже
не один год.
– Да ничего Даня, ведь важно осознавать свои ошибки и исправлять их. Главное помнить о
той культуре, которая осталась у нас. Возможно, это единственное, что осталось в нас
человеческого, конечно кроме желания выжить – уже погрустневшим голосом, произнес он
и не дожидаясь реакции, резко дернул за ручку и открыл дверь.
Маленький тамбур заполнился пронизывающим воздухом. Пронизывающий даже не от
холода, хотя он был куда холоднее, чем тот фильтрованный, который был в галере. Нет!
Пронизывающей от того что нес в себе тот непонятный страх, который наполнял все
окружающие земли. Он нес в себе ту пустоту, безжизненность, которая такое чувство была
пропитана им. Он нес чувство смерти, которая готова была принять любого в свои объятья, только выйди из укрепленного города и шагни к ней в руки.
13
Даня рванул к двери, которая почти захлопнулась и придерживая ее рукой выскочил
следом за Максим Михайловичем. Но пока он проделывал эти движения Максим
Михайлович успел пробежать по ступенькам, которые спускались от двери и что-то говорил
Санычу. Даня не долго думая быстрыми шагами проскочил ступеньки и тоже подошел к
ним слыша конец той фразы которая предназначалась не ему.
– ……….. ги плавятся. Еще раз говорю хватит.- Тут он заметил что Саныч косым взглядом
поглядывает на Данилу и резко сменил тему. – Так что смотри, проверь лучше оружие чем
торчать на холоде, так сказать.
– Как будто я не понимаю о чем идет речь, - подумал про себя Даня. Но тут же заметил, что
он развернулся и собирается уходить и прикрикнул ему вдогонку. – Максим Михайлович вы
не видели отчима.
– Нет, не видел.
– Ответил он повернув голову в сторону Дани, но при этом не
остановился.
– Ну чего Саныч, опять по шапке получил за курево. Сам же прекрасно знаешь, что наши
умы не приветствуют, то что эту дрянь с Прибрежной курите. А тебе Проф, вообще
запретил о ней даже думать, загнешься же.
– Дань, спасибо тебе конечно, да и Михалычу с профессором.
– Сказал он своим и так
хриплым голосом, а потом закашлял так, что казалось свои легкие сейчас выплюнет. Но
спустя несколько минут, все таки успокоился, достал откуда-то из запазухи сверток, в
котором были самокрутки, взял одну из них зубами и произнес. – Но я отведенную мне