Питомник
Шрифт:
— Спасибо… Мне неловко, честное слово… я не знаю, сколько мы пробудем в поликлинике, и вообще…
— Ну, я думаю, к шести вы уже вернетесь. Все, договорились. В шесть я заеду.
— Вот как все хорошо, — произнесла Ксюша, положив трубку. — Сейчас мы просто погуляем, пожалуй, пойдем на Патриаршьи, с колясочкой, как нормальные люди. По дороге купим какое-нибудь кино, пострашней, чтобы расслабиться, завтра первую половину дня будем просто бездельничать, дождемся Варю, вернемся на дачу с комфортом и заживем, как будто не было никакого бандита с пистолетом и ножом и Олег вовсе не наркоман, а совсем наоборот, отличный муж, отец, талантливый… стоп, талантливый кто? Сценарист? Но у него нет ни одного сценария. Писатель? Допустим, наберется пара-тройка внятных страниц. Я честно старалась прочитать рукопись его романа о каком-то Это,
Ксюша одела ребенка, уложила в коляску, зашла в ванную, осторожно взяла в руки страшный нож с черепом на рукояти и подумала, что Варя, вероятно, права, эта штука представляет собой большую ценность. Было бы разумно отнести это в милицию в качестве вещественного доказательства, что ночью в квартире действительно побывал бандит. Но ведь возможен и совсем другой вариант. Нож принадлежит Галине Семеновне или кому-то из ее знакомых. Ей как специалисту по антиквару могли принести его для экспертизы, для продажи, и бандит явился сюда именно за ним. Нашел, отправился умываться, а потом забыл его в спешке. В таком случае нести нож в милицию было бы глупостью. Неизвестно, какая за ним стоит история, может, весьма криминальная. Антикварный бизнес отнюдь не стерильное дело, и получится, что Ксюша подставит любимую свекровь. Да, но при таком раскладе и бандиту отдавать его нельзя! И вообще, напрасно она не рассказала все свекрови по телефону. Вот с кем стоило посоветоваться, вот кто главная героиня дурацкой ночной драмы.
— Ну конечно! — воскликнула Ксюша с искусственной веселостью. — Это все забавы великолепной Галины Семеновны. А мы совершенно ни при чем, мы отправляемся гулять, отличная погода, и грозы сегодня не обещали. — Она положила нож на полку в ванной, рядом с банками и бутылками, закрыла дверь, погасила свет, надавила на штырек замка, заперла нож в темноте, как будто он был живой и мог убежать.
Выйдя с коляской во двор, она огляделась и не заметила ничего подозрительного. На детской площадке, на бортике песочницы, целовалась парочка. Какой-то дед волок поломанный стул от мусорного контейнера. Знакомая старушка из соседнего подъезда выгуливала своих карликовых пинчеров. Собачки, родные братья, были одеты в вязаные голубые кофточки. Ксюша знала, что им по шестнадцать лет, для собак это глубокая старость. Они зябли даже летом, и хозяйка вязала для них одежду, как для маленьких детей. Никого, кроме этих двух дрожащих пучеглазых крысят, у нее на свете не было.
— Добрый день. Вера Сергеевна! — крикнула Ксюша и подкатила коляску поближе. — Какие они у вас сегодня нарядные!
— Здравствуй, деточка, — важно кивнула соседка. — Ты почему в Москве?
Ксюша не сочла нужным в сотый раз повторять вранье о прививках и спросила со сладкой улыбкой:
— А вы давно гуляете?
— Давно, часа два, моим малышам надо много гулять, доктор говорит, в их возрасте свежий воздух и движение — это главное. У Лорика появился нехороший кашель, а у Гарика постоянно трясется голова. — Она тяжело наклонилась, взяла собачек на руки. — Видишь, как они оба плохо выглядят?
— Ну что вы. Вера Сергеевна, совсем не плохо, они у вас такие хорошенькие. — Ксюша пощадила трясущуюся собачью головку. — Это Лорик или Гарик?
— Гарик. Их очень просто различить. У Гарика подпалины на грудке в форме бантика, a у Лорика круглые, как две медальки. И нос у Гарика светлей, и вообще, у них совершенно разные мордочки. — Она нежно поцеловала собачек в маленькие розоватые носы, сначала Гарика потом Лорика. — Их мама трижды становилась лауреаткой конкурса красоты, очень славная была собачка, не только красивая, но и умная прожила двадцать лет и сохранила до старости здравый рассудок. А вот отец — настоящий проходимец, кусал собственных хозяев, до зрелого возраста грыз обувь и гадил в квартире. Конечно, не тем будет помянут. Он трагически погиб. Ему едва исполнилось
— Скажите, вы случайно не заметили здесь, во дворе, молодого человека в голубых джинсах и белых кроссовках? — выпалила Ксюша, вклинившись в паузу. — Такой неприятный блондин среднего роста, лет тридцати пяти.
Вопрос показался Ксюше настолько идиотским и бесполезным, что она даже покраснела. Во-первых, Вера Сергеевна никого, кроме Лорика и Гарика, в этом мире не видела, во-вторых, бандит мог десять раз переодеться, и в-третьих, какая разница, заметила его старушка или нет? Он где-то рядом и очень скоро опять появится, Ксюша чувствовала это всем своим организмом.
Лицо Веры Сергеевны между тем странно окаменело, щеки втянулись, подведенные глаза выкатились из орбит, и старушка стала удивительно похожа на своих питомцев.
— Вот именно об этом я и говорю! — выдохнула она и оскалила голубоватые вставные челюсти. — Я это чудовище никогда не забуду! — Она схватилась за ручку коляски и страшно зашептала Ксюше в лицо:
— Люди, которые могут травмировать животное, вовсе не люди, их надо судить и расстреливать, да! Расстреливать и судить! — Собачки были все еще у нее на руках и принялись тоненько, возмущенно подвывать своей хозяйке.
— Значит, вы видели его? — спросила Ксюша.
— Он чуть не раздавил Гарика, — произнесла старуха торжественным басом. — Белые кроссовки, голубые джинсы, темные очки. Он сидел вот на этой скамейке и курил. Кинул свой окурок в песочницу. Я подошла и сделала замечание, он ответил очень грубо, матом. Я сказала, что он хам и пусть убирается из нашего двора, иначе я вызову милицию и его привлекут за хулиганство, а также за оскорбление. Он опять стал материться и даже замахнулся на меня. К счастью, рядом возился с машиной Вася Постышев из нашего подъезда, у него всегда при себе мобильный телефон. Я крикнула, чтобы он срочно вызывал милицию, потому что у нас во дворе преступник, и представь, этот мерзавец пошел прямо на моих малышей, хорошо, у меня сработала реакция, я вовремя потянула поводки! Но Гарика он все-таки задел ногой. Тут, конечно, с нами сделалась истерика, я не помню, что мы кричали. А мерзавец в белых кроссовках успел исчезнуть, как и положено преступнику. — Старушка перевела дух, ее рассказ был так эмоционален, что она устала, а главное, забыла полюбопытствовать, почему вдруг Ксюша спрашивает ее о мерзавце в белых кроссовках.
— Спасибо, Вера Сергеевна. — Ксюша поежилась, потому что ее сильно зазнобило. — Всего доброго.
Собачки приветливо тявкнули, их хозяйка равнодушно кивнула. Ксюша покатила коляску вдоль дома, свернула в переулок, оттуда на оживленную улицу.
«Ему нужен нож, а не мы, — повторяла она про себя как заклинание. — Зачем ему нас убивать, если ему нужен нож?»
Глава 29
— Позовите Варю! — скомандовал старый вор, едва переступив порог своего скромного особняка в Сокольниках.
До этой минуты он молчал и плакал. Бледного, дрожащего Пнырю вывели под руки из ресторана, усадили в машину, охранник взял его вялую кисть, посчитал пульс, достал из аптечки упаковку каких-то импортных таблеток, высыпал на ладонь сразу три, запихнул их в рот хозяину, тут же поднес к его губам стакан минеральной воды. Пныря послушно, как ребенок, запил лекарство, до дна осушил пластиковый стаканчик, и его огромный острый кадык тяжело, неприятно задвигался под кожей. Мутные крупные слезы медленно катились по впалым пепельным щекам. Охрана обменивалась многозначительными взглядами.