Плацдарм
Шрифт:
— Гениально! — вдруг хлопнул в ладоши капитан Жалынов.
— Что? — недоуменно уставились на него товарищи.
— Да вот это самое! Вы вспомните, во всех таких-сяких древних царствах правители смерть как боялись, чтобы простонародье не стало слишком умным. Казнить грамотеев — это ж было их любимое занятие. Да что говорить, еще в девятнадцатом веке в Америке, в южных штатах существовал закон, по которому человека, обучившего грамоте раба, могли элементарно повесить. А тут ничего такого и не потребовалось. Зачем запрещать книги и рубить кому-то головы, когда можно создать письменность, которой почти
— Неудивительно, что при такой письменности здешняя цивилизация не выдумала даже пороха! — вздохнул Вольницкий.
Ему, как представителю чистой науки и к тому же имеющему второе образование — историка, начальство поручило составить примерную характеристику этого мира — по рассказам опрашиваемых.
— Рисунки паровоза, автомобиля, завода с дымящейся трубой и ружья оставили тех равнодушным. «Хвах» — что-то вроде «не знаю» или «не понимаю» — вот и все, что они изрекали по этому поводу. А вот изображение дракона вызывало у большинства некоторое беспокойство, однако на не без труда сформулированный вопрос, встречаются ли на Аргуэрлайле такие твари и где они живут, вызывал лишь неопределенный жест рукой куда-то в сторону востока.
Зато они много рассказывали про магию и волшебство и про магов. Более того — двое из них были, по их собственным словам, магами и даже показали доценту пару фокусов. И Вольницкий до сих пор не знал — как об этом написать в отчете. Он сам был автором многих статей и даже книг по истории фольклора и сказкам народов мира. Но вот что делать, если речь идет о мире, где сказки и впрямь стали былью — не представлял совершенно.
Двое проигравших
Салон ТУ-154, рейса «Москва-Душанбе», был наполовину пуст.
Монотонно гудели могучие двигатели. Плафоны выключены. В салоне царил полумрак.
Пассажиры, дремали, кое кто читал. Стюардессы, покончив с делами, отправились на отдых, и кажется тайно дегустируют коньяк из пайков.
Пробежав взглядом по замершим в креслах фигурам телохранителей, Мезенцев в очередной раз прокачал спутников — исключительно для того чтобы отвлечься от мрачных мыслей.
Компания тощих длинных девиц — манекенщицы из какого-то питерского дома моделей, спит в креслах.
Толпа бородачей в штормовках и с рюкзаками из которых торчат рукояти ледорубов — туристы-альпинисты.
Трое нарочито подтянутых и схожих как пусть не родные а двоюродные братья мужчин чуть за тридцать. Мезенцев знает — это коллеги, отправленные проинспектировать Пянджский погранотряд — по факту как ни крути — прифронтовой. Может, мечтают получить ордена не особо напрягаясь.
Солидный седоголовый горбоносый человек в очках — профессор истории Таджиксокго госуниверситета, возвращающийся из Хельсинки с конференции по Бактрийскому царству. В дальнем конце салона два солидных смуглых усача в хороших костюмах играют в нарды — торговцы урюком и изюмом распродавшие свой товар в Москве.
И они — два руководителя архисекретнейшего и важнейшего проекта. В прежние времена им бы могли выделить целый самолет, но с тех пор как пару лет назад вот на таком спецрейсе полностью угробилось командование Тихоокеанского флота: шестнадцать адмиралов и генералов не считая мелкой сошки (Мезенцев участвовал в том расследовании), спецрейсы
Самолет несся через сентябрьскую ночь.
Над большими городами сияли мутные лужи света. Черная земля казалась бездонной, безмерной. Самолет словно не лете вперед, раздвигая тьму крыльями с пульсирующими, бьющими алыми вспышками фонарями а висел в чернильной бездне.
В очередной раз осмотрев полупустой салон, Мезенцев принялся вспоминать совещание вчера вечером на Старой площади.
Совещались собственно Устинов и они — больше никто из высшего руководства не явился обсуждать непонятную проблему. Впрочем, похоже они проблем пока не видят. Министр обороны выслушал доклад Байлакова и с достаточно благожелательным видом произнес короткую речь.
Да — планы придется поменять, да, неожиданность — но главное сделано, коридор в параллельное пространство пробит — молодцы, товарищи, действуйте в таком же духе.
В очередной раз Мезенцев убедился что с вершин власти видно может быть и далеко, но плохо. Люди в Кремле ещё не поняли, что оказались в положении героя старой сказки, которому вместо купленной коровы цыган подсунул кошку. Да — может быть вполне симпатичную и пушистую кису, наверное неплохо ловящую мышей, и звонко мурлычащую — но корову заменить никак не способную. Планы придется поменять — надо же так сказать! Проще говоря вся стратегия да и тактика, все заранее разработанные мероприятия, а главное — цели и перспективы всё пошло прахом!
А какой был план! Эх, какой был план! План появившийся у него — у него, Мезенцева А Кэ, а не у этого умника и не у его титулованного отца! План изящный, простой и гениальный — да, да — гениальный. Одним ударом выигрывается и холодная война и… да почти всё!
Умники из политотдела назвали бы его «планом захвата мирового господства» — и были бы правы.
Все просто и гениально. Пройдя через этот самый дромос, тридцать — сорок тысяч бойцов особой группы войск проходят сквозь туркменские пески и казахские мелкосопочники, переправляются через Урал и Волгу, подтягивают горючее, транспорт и припасы, и в неделю-другую доходят до Санкт-Петербурга. Здешняя армия просто не сможет ничего сделать — да и воевать не придется: имея воздушную разведку и превосходство в скорости, части просто уклоняться от боя с местными богоносными воинами. Пока с нарочными и по редким телеграфным линиям дойдут панические рапорта и сообщения — под ударом окажется столица империи. И — никаокго штурма! Просто особо натасканный спецназ нейтрализует царя и всю верхушку, после чего вся остальная Российская империя в пару месяцев упадет им в руки.
Свобода, земля крестьянам полностью и без выкупа, спецура и снайпера, выбивающие тех генералов с губернаторами и дворян с попами, что вздумают организовать сопротивление. А затем — через какой-то год — поход на запад. Поход быстрый и победоносный, просто обреченный на успех: миллион русских мужиков с АК-47 и ППШ никаким местным Шлиффенам и Мольтке не остановить! Нищие простолюдины — а богатых тут не водится, встречают их как освободителей — от Будапешта до Лондона. Ротшильды и Гогенцоллерны с лордами и сэрами отправляются на постройку железной дороги из России в Туркестан или мыть золото на Колыме.