Плацдарм
Шрифт:
Аргуэрлайл. Год Синего Ветра. Месяц Звездопада, четырнадцатый день
Великая Степь, подножье священной горы Кесрет-Нэр
Среди степей, днях в трех пути от отрогов Сейхетана, возвышалась почти на три тысячи локтей одинокая гора, получившая еще в незапамятные времена имя Кесрет-Нур — Страж Пустыни.
Это было священное для каждого степняка место. Предания гласили, что именно гора Кесрет-Нур была тем первым камнем, который был положен Высочайшими в основание Аргуэрлайл.
Каждый год
Нынешний курултай стал неожиданностью для вождей племен и кланов, потому как был созван Великим Шаманом Айг-Серинго, хозяином капища у Красной гряды, в спешном порядке и в неположенный час. До традиционного дня сборов оставалось еще три луны. Зачем понадобилось тревожить почтенных людей да еще и приглашать на совет племенных шаманов? Для этого у Айг-Серинго должны быть веские основания. Иначе накличет на свою голову гнев богов и людей.
Едва хозяин Красной Гряды начал говорить, как достопочтенные поняли, что собираться таки надо было. Уж больно важными были новости, принесенные разведчиками из покинутого города Тхан-Такх. Появление неизвестно откуда взявшихся чужеродцев грозило потрясением основ мироздания. На Аргуэрлайле появилась новая сила, и следовало определиться, как себя вести в ее отношении.
— Они отвергают наших богов — Священную Луну и Вечное Небо — великого отца ее! — верещал Хаар Айсах, шаман племени Волка. — Поклоняются Огненной Звезде, знаку Шеонакаллу! Союз с ними невозможен для детей Степи!
Некоторые из присутствующих были с ним согласны. Конечно, никак нельзя дружить со слугами Проклятого. Так повелось с начала времен, что Луна и Звезда враждуют.
— Я не знаю, кто из Высочайших или Могущественных привел их сюда, — заметив колебания среди степняков, молвил Айг-Серинго, — но, наверное, он был к нам благорасположен. Огненная Звезда чужаков — это не отметина Шеонкаллу, а что-то другое. Ибо рядом с ней изображены скрещенные знаки Священной Луны и Вечного Неба. Чужеродцы поклоняются этим символам с равным рвением. Так что сами Высокие указывают нам возможных союзников в борьбе с врагами.
— А почему ты решил, что чужаки будут сражаться за нас? — недовольно бросил сын вождя Хала.
Он носил пояс из стальных позолоченных пластин, что означало предводителя дружины лучших воинов племени.
— И вообще, вдруг они окажутся еще хуже, чем поклонники Неназываемого. Те берут с нас только дань, эти же могут вообще превратить нас в своих холопов.
— Конечно, всего лишь дань! — не сдержавшись, выкрикнул угрюмый старец в шапке, украшенной перьями орла — вождь клана Птиц. — Это ведь не твои сыновья умерли на алтаре Проклятого!
— Успокойтесь, успокойтесь, почтенные! — Айг-Серинго испугался, что спор пойдет по новому
— Если так, может быть стать их подданными не так уж плохо? — вдруг изрек Хеол Тун, на которого многие смотрели с осуждением.
Впрочем, чего ожидать от вождя, чье племя жило больше торговлей, чем скотоводством и набегами, и даже пробовало вопреки обычаям сеять злаки.
— Те, кто слышит меня в Небе, подсказали, что вреда людям степи ждать от пришедших извне не приходиться, — успокоил собравшихся Тен-Тахри — самый старый и самый уважаемый среди шаманов Степи. — Во всяком случае — обычного вреда.
Слова старца произвели на вождей и старейшин большое впечатление. Хозяин Красной Гряды заметил это и похвалил себя за то, что не был скуп. Табун лошадей, подаренный им вчера Тен-Тахри, не пропал зря.
— А они не сговорятся с Сарнаргасхалом? — спросил Мэо, самый молодой из вожаков, которому только стукнуло двадцать пять лет.
— Разве можно сговориться с ними? — усмехнулся шаман. — И потом, тем, кто мечет в небеса огненные стрелы, ни к чему союз с отвратительными пожирателями человечины.
Вдруг Великий Шаман спохватился.
— Кстати, чего это мы с вами разговариваем на пустой желудок?! Не по закону!
По его знаку слуги стали обносить гостей тарелками с мясом и чашами с пенящимся хмельным.
К утру курултай вынес решение начать с чужеродцами переговоры о вечном союзе.
Как обычно происходит — беда наваливается сразу и внезапно, подкравшись незаметно и с той стороны, откуда её не ожидали.
Тихомиров узнал обо всём последним — пока доклад проходил по всем ступенькам, и ему оставалось лишь материть подчиненных, а заодно и себя — поскольку не предписал обо всех ЧП докладывать незамедлительно лично ему — хотя после стычки с разбойниками уж мог бы додуматься.
А случилось вот что.
Два отделения разведчиков во главе с прапорщиком Вороватым на грузовике с прицепом выдвинулись в охранение в район Дальних Утесов (так за неимением местного названия обозначили это место).
Установили палатку, выгрузили скарб, но к счастью машину пока не отправили — забарахлил аккумулятор.
Шестеро солдат из отделения сержанта Василия Рюмина занялись разведкой местности, в то время как прочие, во главе с прапорщиком, остались на месте возле «Урала», отрывая укрытия для стрелков.
Возвращаясь и, кстати, не обнаружив ничего подозрительного, на подходе к машине Рюмин и его подчиненные увидели следующую картину.
К их мирно отдыхающим товарищам, крадучись, но вроде как и не особо прячась, двигается цепочка людей с явно нехорошими намерениями, о чем свидетельствовали как обнаженные клинки в руках, так и свернутые сети через плечо. Среди них было двое или трое одетых не так как остальные — во все черное. Почему-то Рюмин сразу обратил на них внимание, хотя толком и не понял, почему именно.