Плацдарм
Шрифт:
— Нет — чуть нахмурился полковник. Он… как бы это сказать… Короче — всю семью принесли в жертву местному богу. Этому, как его — Шеонакаллу.
— То есть? За что? — изумился командующий.
— Ээ, чтобы тот даровал победу! У них в особо важных случаях полагается — то есть полагалось, приносить царя и царский род в жертву. Как в древности на земле, — почему-то добавил Сентябрьский, словно извиняясь за аборигенов.
— Что — всех принесли?
— Ну да — и детей не пожалели малых!
— Так —
— Никак нет. Городом управляли жрецы но их, как бы это сказать… В общем союзники наши эту породу очень не любят. Видимо всех уже вырезали. Ну или скоро вырежут.
— Мда… Пленные всё-таки… -нахмурился Тихомиров.
— Они совершали массовые человеческие жертвоприношения, — нашелся Сентябрьский. То есть вполне подпадают под преступления против человечности.
— Ладно — а военачальники? Этот, маршал местный, или как там его, Меч Шеонакаллу, генералитет…
— Все погибли, — развел руками заместитель. А Гессар Схо — Меч Шеонакаллу раздавлен танком при попытке магической контратаки.
— Ладно — но хоть какая-то власть тут есть?
Хранитель Сокровищ и писцы что-то залопотали, перебивая друг друга.
Они говорят, — пояснил толмач, что теперь власть в городе — это вы.
Вроде как полный владыка их жизни и смерти. Тут такой обычай — к победителю переходят все права побежденного.
То есть вы, Станислав Петрович, вроде как теперь так сказать — и. о царя! — усмехнулся ГРУшник. Законный владыка, которому они будут подчинятся как подчинялись этому… Сыну Бездны.
— Да? — искренне удивился Тихомиров. А если я прикажу им придти на площадь и повеситься — они только и спросят — веревку из дома принести или на месте дадут? Он рассмеялся, припомнив старый анекдот.
Хранитель сокровищ никак на это не прореагировал.
Зато писцы побледнели и что-то жалобно зачирикали.
Они говоря, что если великому ассаардару угодно казнить их, то они сначала хотели бы попрощаться с семьями и принести очистительные жертвы духам предков, — сообщил переводчик.
Да… Стоп! Они что — меня понимают? — Тихомиров был искренне потрясен.
Те в ответ зачирикали уже более живо.
Они говорят, что по приказу жрецов, изучали ваш язык у пленных, когда тех превратили в… в неживых. Они даже умеют писать по вашему и читать — только говорят плохо, и страшатся осквернить ваш слух грубой и неумелой речью!
— Вот черт! — растерянно пробормотал генерал. Скажи им, что боятся им нечего — великий ассаардар пошутил. Это у нас юмор такой!
Те дружно поклонились и старший из них — редкобородый лысый старик что-то заговорил — на этот раз плавно и велеречиво.
Они спрашивают — какие будут приказания великого владыки, и что ему будет
Ладно — ты Иван Степаныч, принимай иди пока материальные ценности, чтоб втихаря не разворовали.
Назначаю тебя военным комендантом Сарнагара!
— Есть, товарищ генерал-лейтенант! — без особой радости козырнул Сентябрьский.
Вместе с писцами и охраной Тихомиров вошел в тронный зал.
Степняки последовали за ним, почему-то решив не участвовать экскурсии в сокровищницу.
Ну, оно и к лучшему. Впрочем, часть из них по дороге отстала — нырнув покои где в полумраке дверных проемов мелькнули девичьи лица, или блеснуло золото и самоцветы.
Вступив в исполинский пустой зал, выложенный лабрадоритом и яшмой, веющий холодком даже сейчас в жаркий полдень, освещенный падающими через огромные окна от пола до потолка солнечными лучами и сияющими небесной синевой световыми колодцами, генерал Тихомиров вдруг замер на месте.
Он вдруг понял, что не знает, что делать.
Что-то мальчишеское подталкивало его — сесть сейчас на исполинский обсидиановый трон, и распить принесенную с собой фляжку со «Столичной» — в честь победы.
Но он преодолел себя.
Повернувшись к писцам и адъютантам, он твердым голосом изрек..
— Ну, раз я теперь высшая власть, то слушайте…
— Приказ номер один, командующего особой группой советских войск в Аргуэрлайл.
Временно принимая всю полноту власти на территории государства Сарнаргасхал, приказываю.
Несколько секунд он задумывался.
— С момента подписания данного приказа, полностью и навсегда для всего Сарнаргасхала полностью и безраздельно отменяется право владеть рабами! Все рабы должны получить свободу раз и навсегда, всякий удерживающий в рабстве, торгующий рабами или обращающий в рабство других будет подвергнут… он вновь сделал паузу на пару-тройку секунд, — подвергнут самой суровой каре.
Число, подпись…
Кстати — какое у вас сегодня число? — устало вздохнув спросил он у закончившего шуршать тростниковым пером по бумаге писца.
Тот поднял на него блеклый взгляд старческих глаз.
И почти без акцента сообщил.
— Владыка — у нас календарь исчислялся от последнего пришествия Шеонакаллу и воцарения бывшей династии. Раз её нет, то нет и старого летоисчисления.
Сегодня первый день новой эры, какую ты сам соблаговолишь назвать…
И как не был потрясен всем случившимся в эти дни, всё же успел изумится еще раз — тому искреннему удивлению, какое возникло на грубом обветренном лице воина из иного мира при его словах.