Плацдарм
Шрифт:
— Конец Лабиринту, — довольно фыркнул Аор и вдруг залился тихим счастливым смехом.
— Что, там все рухнуло? — ощутив внезапную жалость, уточнил Крайнев.
— Нет, конечно, но теперь он безопасен. Всякий, кто попытается всерьез колдовать внутри, будет уничтожен. Даже если снаружи его будет держать табун десятиуровневых магов… Ну, пошли, что ли? Дело сделано, а наверху уже должны бы тоже все закончить. Не хотите же вы опоздать на пир по случаю победы?
Первое, что увидел Тихомиров, когда его
Генерал подумал мельком, что этот, психологический аспект операции «Порог» они как-то упустили. Надо бы потолковать со спецами из политотдела. Пусть возьмут на заметку. Не все же материалы очередного пленума ЦК КПСС солдатам растолковывать, надо и о душе подумать.
Впрочем, дело по любому уже шло к концу. Там, чай, легче будет.
Дружины землевладельцев пытались защитить дворцы своих господ, кое-где в храмах дрались остатки войск во главе со жрецами — там свистели стрелы и магия сталкивалась с шаманскими заклятьями, высекая искры из стен.
В нескольких городских кварталам слугам Неназываемого удалось отбиться, положив немалую часть атакующих, и Тихомирову пришлось бросать туда танки. Особо отличился майор Макеев со своими бойцами. Надо будет представить ребят к награде. Тем более что, как слышал генерал, неугомонного «афганца» отчего-то невзлюбил Мезенцев. Насолить же старому мудозвону из КГБ, Тихомиров считал долгом чести.
Хотя степные вожаки по требованию генерала запретили своим воинам поджигать город, а артиллерийский огонь прекратился, когда передовые части ворвались в Сарнагар, все равно во многих местах вспыхнули пожары.
Со стороны западных кварталов тянуло особенно едким дымом — там ворвавшиеся в город степняки все-таки дали волю мести, выжигая Серебряный храм и окрестности.
Разгорался огонь и на месте артиллерийских ударов, от опрокинутых в панике светильников и брошенных очагов занимались дома и харчевни.
Улицы затягивал сизый дым, так что временами слезы заливали глаза.
Надо было срочно тушить пламя — поднимать победный алый стяг на пепелище генералу не очень улыбалось.
Он отдал приказ привлечь местных жителей на борьбу с огнем.
Не тут-то было!
Люди не хотели гасить пожары, не подчинялись приказам даже переданным через переводчика, кидались в ноги, распростершись ниц, или даже покорно падали на колени, подставляя горло под удар стали. Они явно уже смирились со смертью, и не были склонны делать что-то еще.
На выручку пришли степняки. Плетьми и зуботычинами они выгоняли людей из домов, сыпля при этом непонятными (но видимо, не слишком пристойными) словами, сбивали одуревших от страха обывателей в отряды, заставляли ломать дома на пути огня, сбивать пламя халатами и обломанными ветками, заливать пожары вычерпываемой из канав вонючей жижей.
Весьма кстати пришлись
Дубовые двери с могучими замками были высажены парой гранат и, повинуясь грозным южным воинам и пришельцам, люди споро разбирали кувшины, не пытаясь даже приложиться к ним, и тут же опорожняли их в огонь. Драгоценный напиток шипел и пенился на углях, пыхая синеватыми огоньками спиртовых паров.
Сопровождаемый старшими офицерами и гомонящими степняками, Тихомиров вошел во дворец, размером больше любого из кремлевских (как выяснилось позже, это был один из пяти Малых Дворцов Сына Бездны — самый маленький).
Увиденная роскошь, пышная, хотя и варварская, на секунду лишила генерала дара речи. Зато кочевники совсем не растерялись, а тут же принялись саблями соскребать с мебели золотые инкрустации и дубасить кулаками в стены в поисках тайников.
Тихомиров тревожно оглянулся. Дикие вояки явно теряли над собой контроль.
«Ладно, — подумал он, — черт с ними! Победителей не судят»
— Скажи… — бросил он переводчику, — пусть берут все, что захотят, но только ничего не поджигать и не разрушать!
Степняки согласно закивали. Конечно же, великий ассаардар пришельцев обязательно захочет остановиться в этом каменном шатре, как же можно его портить?
В помещениях дворца их глазам предстали золотые настенные панно с изображением битвы тигров с драконами, крылатых хищников кошачьей породы, стаями летевших в небесах.
Навстречу группе победителей выкатился толстенький и круглый, как колобок, мужичонка, сопровождаемый почтенными старцами, с чернильницами на поясах и свитками — видать, писцы или чиновники.
— Это третий хранитель сокровищ Сына Бездны, — перевел его скороговорку толмач.
— Да, это так, повелитель, — подобострастно склонился перед Тихомировым коротышка. — Знаю, судьба опрокинула неназываемое божество, и вы превозмогли его силу. Дни державы Сарнагарасахал сочтены, и я ищу милости победителей!
— Где спрятана казна? — осведомился генерал. — Или что — в твоих владениях мыши повесились?
— Как можно, великий ассаардар?! — ужаснулся «колобок». — Она в одном из тайников Запретного Города. Только трое во всей империи имеют к ней доступ. Никто, кроме нас не вправе войти в сокровищницу. Никто, кроме нас троих… И никто не знает пути туда! Только я и еще два человека имеют доступ к ней.
Тихомиров бросил удивленно-вопросительный взгляд на мага.
— Да, он не лжет, — подтвердил тот. — Помимо хранителей даже Сын Бездны и Меч Шеонкаллу не могут взять ничего из имперской казны.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался генерал-лейтенант. — Проводи, третий хранитель… Э, стоп! Нам ведь нужно это… Принять акт о капитуляции!
— Товарищ генерал, — обратился к нему с улыбкой Сентябрьский. — Тут такое дело — принимать капитуляцию не у кого.
— Что — император сбежал? — встревожился Тихомиров.