Плач Абалона

Уэлч Джейн

– Нет, Папоротник. Нельзя вращать обратно колесо жизни, которое для нас, смертных, крутится только в одну сторону. Мы должны вернуть Свирель им.

– Им? – спросил Каспар.

– Певцам магии, – объяснил Папоротник. – Брид, я ведь обещал!

Дева покачала головой.

– Ты прошел через смерть и очутился в Иномирье, в Ри-Эрриш. Смерть освобождает от обещаний прошедшей жизни.

– Но Петрушка в беде. Я должен ей помочь.

– Брид, – встрял Каспар, – если колесо жизни вращается лишь в одну сторону, как мы-то собираемся возвращаться?

Жрица не

ответила, она все так же смотрела на рога того лёсика.

– Ты не можешь вернуться, Папоротник. Великая Мать уже решила, кем ты будешь. Ты больше не олень, посмотри на себя. Скоро ты превратишься в человека.

– Не хочу я быть человеком! – заспорил Папоротник, у которого начала линять шерсть на руках. – Я должен вернуться и заботиться о ней. Отдай мне Свирель, я попробую еще раз.

– Не выйдет. Ты появился всего на миг.

– Знаю, – повесил голову Папоротник. – Наверное, мелодию неправильно подобрал. Я все утро пытаюсь. Я хотел пройти через двери Нуйн, но так и не успел поговорить с Высоким Кругом. Меня хотели задержать, и я ухватил Свирель Дуйра.

Брид замерла.

– Слушай. Пение становится громче. Надо отдать им Свирель.

– Нет. Ты что, не знаешь, что они со мной сделают? – Папоротник ухватился за руку Брид, как ребенок. – Люди ведь такие медлительные! Не хочу быть человеком, хочу быть оленем.

– Должно быть, в момент смерти ты хотел, – сказала Брид.

– Хотел, – согласился Папоротник. – Я хотел быть человеком, потому что никто больше не умеет убивать злых волков. А человек может, кого угодно убить.

– Да, – грустно сказала Брид. – Да, и это – наше тяжкое бремя.

– Почему? Это ведь свобода! Подумать только: жить свободным от страха!

– Потому что мы расплачиваемся ответственностью. А настоящая свобода – это жизнь без ответственности.

Чем сильнее человек, тем меньше у него свободы. Мы должны вернуть Свирель, Папоротник, и придется тебе смириться.

– Не могу. Не сейчас. Я долго учился. Я уверен, что уже почти правильно подобрал ноты.

– Тебе удалось отправить через грань лишь саму Свирель, а когда я ее нашла, она притащила сюда нас.

До Каспара начало доходить, что случилось. Благодаря смешному маленькому существу, наполовину человеку, наполовину оленю, они спаслись от волчьих зубов и очутились в другом мире, в Иномирье, во вселенной духов.

– Так мы все-таки умерли, – в ужасе проговорил он.

– Да нет же, – спокойно ответила Брид. – Мы вообще здесь не должны быть. Это ошибка. Харле нас спас, мы все объясним, вернем Свирель и попросим, чтобы нас отправили назад.

Вдруг Брид замолчала и стала смотреть Каспару за спину. Таинственная песня делалась все громче. Песня почти знакомая… Да, точно, Каспар слышал ее в детстве, во снах. Он медленно обернулся.

Перед ними стоял человек, во всяком случае, Каспар так решил. Человек был невысок, наверное, на дюйм ниже его самого, с яркими светлыми волосами, отливавшими в тени деревьев золотом. Каспар принял бы его за эльфа, но Брид говорила, что в «Книге имен» эльфы не упоминаются и, следовательно, их на свете нет.

За неимением лучшего слова он назвал бы человека просто красивым. Его кожа напоминала темную слоновую кость, а широко расставленные глаза над высокими скулами сияли пугающим желто-зеленым цветом. Незнакомец был одет в изумрудно-зеленые штаны, голый торс прикрывала лишь кожаная куртка. Гибкое тело охватывала шитая золотом перевязь, к которой крепился колчан со стрелами. С шеи на красном шнурке свисал рог. Человек стоял, широко расставив ноги, и смотрел на них заносчиво, как лорд, недовольный своими крестьянами.

– Итак, мы наконец нашли маленьких воришек, – объявил он твердым, но мелодичным голосом, и двинулся к ним неспешно, размеренно, так Каспар подходил бы к испуганной лошади.

Что-то в этом человеке торра-альтанец немедленно признал за волшебное: голос, плавность движений… К своему стыду, Каспар обнаружил, что боится его. Папоротник, дрожа, спрятался за Брид.

– Лесничий, – попискивал он, – певец Ри-Эрриш, Я тут ни при чем! Совсем ни при чем! Это даже не я придумал!

Лесничий, как его назвали, переводил взгляд с Папоротника на Брид, усмехаясь краем рта. Каспар никак не мог понять, что у него на уме.

– Миледи, Свирель у вас. – Он поклонился Брид с немалым почтением. – Вы очень храбры, раз осмеливаетесь так оскорблять Высокий Круг.

– Я не нарочно, – ответила Брид. – Я не хотела нанести оскорбление, собиралась лишь вернуть – вернуть Свирель вам, а сама возвратиться в…

– Возвратиться, говорите? Значит, вы знаете, где оказались и что делаете? Большинству это неизвестно.

Брид склонила голову.

– И все же мне нужно вернуться. Я должна сделать большую работу.

– В последнее время я слышу эти слова очень часто, – откликнулся лесничий, не раздумывая и с удовольствием оглядывая Брид.

Каспар почувствовал, что у него взыграли инстинкты защитника.

– Кто бы вы ни были, оставьте ее в покое! – сердито велел он, вставая между Брид и незнакомцем.

Тот посмотрел ему в глаза, юноша вздрогнул. Неожиданно лесничий шагнул вперед, поднял руку и хлестнул Каспара по губам.

От удара, оказавшегося куда сильнее, чем можно было предположить, баронский сын упал на землю и удивленно взглянул на человека.

– Кто вы?

– Я Талоркан, старший лесничий. Я отвечаю за все души, проходящие через этот лес, – ответил тот с самодовольной улыбкой. – А ты, мальчик, мне мешаешь.

Вот уже несколько лет никто, кроме, конечно, Морригвэн, не называл Каспара мальчиком.

– Со мной нельзя так говорить, я обладаю силами, – вскричал он, вспоминая о Некронде.

– Спар! – воскликнула Брид.

– Ты мне не указ, Брид. Ни здесь, ни где-либо еще.

– Пожалуйста, – она сменила тон, – пожалуйста, Спар, ради меня, помолчи и дай мне самой разобраться.

– Да, – добавил Папоротник, не высовываясь у нее из-за спины, – помолчи, Спар. Делай, как леди говорит.

Талоркан посмотрел на Каспара и на Папоротника совершенно презрительным одинаковым взглядом и уверенно протянул руку к Брид.