Плач земли
Шрифт:
Кантана напряжённо покосилась на Мию. Вилка в её руках дрогрула.
— Мама, — протянула она нараспев. — Миа не делала этого. Ты очень взволнована и расстроена, как и мы все, но не стоит так негодовать. Ты напугала мою подругу.
— Кантана, не вмешивайся, — брови Анацеа изогнулись. — Я всего лишь хочу узнать, кто подпалил мои яблони. Придётся рубить их.
— Глупости. В прошлом годовом цикле после грозы тоже пришлось срубить несколько деревьев, но ты так не сокрушалась!
— Дочь, замолчи! — Анацеа снова перевела взгляд на Мию. — Я не сделаю тебе
Деревянное сидение врезалось в поясницу. Ноги окаменели и отяжелели. Кошачий взгляд сжигал дотла не только тело, но и мысли. Миа не верила ни единому слову хозяйки имения. Анацеа относилась к ней со всей предвзятостью, и отрицать это уже не имело смысла. Понять бы ещё, почему.
— Я не делала этого, — Миа вздрогнула, — и повторю десять тысяч раз то же самое.
— Миа, я хочу, чтобы ты знала, — Анацеа на мгновение отвела взгляд. — В любом доме принято уважать хозяев и выполнять их просьбы. Давай будем честны друг с другом. Поверь, я не хочу, чтобы ты меня боялась. И меньше всего желаю, чтобы ты считала меня своим врагом.
— Что вы говорите?! Да вы всё для этого и делаете! — вскрикнула Миа, потеряв терпение. — И на Совете, и сейчас! Хотела бы я…
Кантана легонько пнула её под столом, и Миа захлопнула рот. Едва уловимый запах тлеющей ткани разбавил спёртый жар столовой. Хоть в чём-то эта выскочка оказалась права. Ещё немного, и дом заполыхает. И не факт, что от переизбытка эмоций.
— Я не прошу многого, — продолжала Анацеа, совершенно не отреагировав на выпад. — Просто будь честной.
— Но я-то ничего не поджигала! — Миа боялась, что стыд зальёт краснотой щёки. Но, так или иначе, успокаивала себя тем, что говорила правду. Она не имела цели устроить поджог. Просто так получилось. — Даже в мыслях не было такого. Я тоже не прошу многого. Просто дайте мне жить той жизнью, что и раньше. Без магии, дурацких поездок на Совет и ложных обвинений.
— А кто тогда это сделал? — Анацеа снова отпила отвара. — Я?
— Мне ли знать…
— Это я, — раздался знакомый голос из проёма, соединяющего гостиную со столовой. — Я хотел сразу сознаться вам, госпожа, но не смог решиться.
Миа развернулась, пытаясь соотнести тембр с внешностью. Одновременно барабанные перепонки пронзил карикатурно-громкий вздох Анацеа. В проёме, опираясь на косяк, стоял Азаэль. Подобие крыла торчало из-за плеча, как штык. Выглядел нефилим таким виноватым, словно его слова были правдой.
— Я собрал листья в кучу, как и обычно, и поджег их, — продолжал он исповедь. — Думал, что поляны хватит по ширине. Но огонь перекинулся на траву, а затем — на стволы. Это моя оплошность, сознаюсь.
Миа охнула. Спасение пришло внезапно и ниоткуда. Знать бы, как следует поступить после такого лже-откровения: взять вину на себя, или промолчать, подставив Азаэля?
Впрочем, можно воспользоваться ситуацией. Она же его ни о чём не просила.
— О таких вещах надо говорить сразу, Азаэль, — Анацеа выстрелила строгим взглядом из-под век. — Из-за твоей нерешительности я ненароком обвинила
— Я боялся наказания, — нефилим артистично развёл руками. Миа даже начала верить ему, почти забыв о том, кто невольно учинил весь беспорядок.
— Наказание последует, — Анацеа снова принялась за еду, — будь уверен. А пока — ступай. На сегодня всё.
— Благодарю, — сухо вымолвил Азаэль.
Нефилим развернулся, показав два поникших крылышка. Шаркающие шаги отдалились, превратившись в едва слышимый шорох. Хлопнула дверь, прогнав в столовую волну воздуха. Пламя свеч под потолком затрепетало в плену металлических чаш.
Анацеа опустила взгляд и принялась размешивать травяной отвар. Миа, поймав своё искажённое отражение в надутом бокале, кашлянула. Произошедшее всё ещё не укладывалось в голове.
— Говорила я тебе, мама, что ты не права, — снова вмешалась Кантана. — Но в этом доме не принято слушать младших.
— Ешь, Кантана, и не вмешивайся не в своё дело, — голос Анацеа был спокоен. — Что за глупая привычка оставлять всё на тарелке?
— Прошлогодние платья не сходятся в талии, — Кантана недовольно звякнула вилкой.
— Расставишь вытачки. Сошьём новые. Ешь.
Кантана принялась старательно отделять поджаристую корочку от куриной грудки. Запечённое мясо сочилось густым бульоном. До чего же глупый поступок оставлять такой кусок на тарелке! Миа недовольно проглотила слюну, глядя на остатки былой роскоши на своём блюде.
Тишину столовой нарушало лишь мерное потрескивание пламени и стук приборов. Миа возила вилкой по тарелке, вычерчивая узоры в разводах соуса. Казалось, что старшая Бессамори проглотила за обедом язык. Впрочем, оправданий Миа и не ждала.
— Прости меня, Миа, — наконец, проговорила Анацеа, словно прочитав её мысли. — Мне следовало сначала разобраться во всём, и лишь затем искать виноватых. Видят Покровители, насколько мне неловко сейчас.
— Я уже привыкла быть здесь козлом отпущения, — буркнула Миа и тут же затихла, поймав очередной пинок от Кантаны.
— Так или иначе, — продолжала Анацеа, снова проигнорировав дерзость, — мы должны обучить тебя навыкам контроля. Я уже нашла тебе учителя. Кроме того, с завтрашнего дня ты будешь посещать Наставню вместе с Кантаной. Пока — как слушающая, ведь тебе нужно восполнить пробелы. Потом я договорюсь, чтобы тебя пропустили на закрытые занятия. Я вижу, ты умеешь читать и писать, а этого более чем достаточно.
— Наставню?! — фыркнула Миа. Отражение, запаянное в стенке бокала, дрогнуло и пошло волнами. — А это обязательно?
— Там очень интересно, Миа, — попыталась приободрить её Кантана. Она опустила ладонь на запястье Мии и сжала его. — Я буду рядом! Вот увидишь, всё у тебя получится.
Миа брезгливо отдёрнула руку. Смуглые пальцы Кантаны обжигали, как калёное железо. От ободряющих слов юной Бессамори легче не становилось. Вообще.
— Почему меня нельзя просто оставить в покое? Просто дать мне жить, как живётся? Запечатать дар, который мне не сдался… Я просто хочу быть обычным человеком!