Плач земли
Шрифт:
— Мне неприятно лишь из-за того, что придётся краснеть перед остальными соискателями, — отозвалась Дея. — Как мы объясним им, что с нами едет Шале? Ведь большинство из них добивалось этого звания упорным трудом, и им будет обидно видеть, что кому-то все привилегии дались одним щелчком пальцев.
— Брось, — Аарон махнул рукой. — Из всех соискателей Шале знает только Гандива 2, как одногодка. А тут уж думай сама: добился ли он сам чего-нибудь своим трудом.
— Гандива, по крайней мере, зубрить умеет, — фыркнула Дея. — И очень успешно это делает.
— Важнее применять
— Это, конечно, не лучшая идея, — сморщилась Дея. — Но выбора у меня нет.
— Конечно, нет, — ухмыльнулся Аарон. — Потому что я уже дал своё согласие.
4
Деревянные колокольчики над дверью возмущённо брякнули. Владимир 123 влетел в кухню с прытью закоренелого миникапера, регулярно гоняющего по ночному Иммортелю.
Маргарита 668 оторвала безучастный взор от конспектора и подняла голову. Буквы и фразы, кажущиеся на редкость сухими и бездарными, убежали за пределы поля зрения. Поймав любопытный взгляд мужа, она попыталась улыбнуться. Не вышло. Силуэт мужчины лишь поплыл, утонув в нахлынувших слезах. За прошедшие несколько дней её глаза не только опустели, но и потеряли цвет — достаточно было заглянуть в лицо Владимиру, чтобы понять это.
— Говорил же тебе: поспи, — муж опустил на стол куль с продуктами. Биоразлагаемый пакет уютно зашуршал. Внутри звякнуло стекло.
— Что-то запрещённое достал? — монотонно пробормотала Маргарита, возвращаясь к написанию текста. Фразы в мониторе, написанные её рукой минуту назад, теперь казались незнакомыми и чужими.
— Всего лишь томатная паста в банке, — Владимир обернулся.
— А жаль, — протянула Маргарита. — Я бы выпила. За очередной бестолковый день и жалкие пять тысяч знаков с пробелами.
— Тебе просто нужно взять отпуск, — плитка кухонного отсека отразила лицо Владимира, исказив черты до неузнаваемости. — Ты ведь можешь поговорить с издателями об отсрочке.
— Не факт, что эту книгу вообще в печать пропустят, если всё будет продолжаться так же, как сейчас. Грубо говоря, никак.
Щелчок кнопки на стеновой панели — и из выемки в стене, издавая напряжённое гудение, выехала холодильная камера. Цветные упаковки с овощным соком, соевым сыром и мультизлаковыми макаронными изделиями начали выстраиваться на полочках рядами, по велению рук.
— Батареи садятся, — подытожил Владимир, невесело поглядывая в морозильный отсек. — Уже не замораживает почти. Нужно брать новые.
— Что? — Маргарита снова оторвалась от работы. Силуэт белокурого мужчины в чёрной кожаной куртке раздробился на тысячи дрожащих пятен.
— Батареи садятся, говорю.
— И ты ещё можешь о батареях думать в такой момент?!
— А что мне остаётся делать? — Владимир развёл руками. — Ты ведь можешь думать о новом романе.
— Я хотя бы что-то делаю, чтобы вернуть нашу дочь! — Маргарита неожиданно стукнула кулаком по столу. Капелька кофе выплеснулась через ободок чашки и отпечаталась на скатерти коричневой точкой.
— Я ведь не могу никак повлиять на ситуацию, в отличие от тебя, — нахмурившись, Владимир
Маргарита, промолчав, сжала губы: лишь ложка громче зазвенела о края фарфоровой чашки.
— У меня просто нервы на пределе, — проговорила она, наконец, пытаясь оправдаться. — Прости меня.
— Думаешь, мне спокойно? — Владимир опустился рядом на высокий стул. — Почему, интересно, я уже неделю работаю в убыток? Да, я успокаивал тебя первое время, но сейчас я и сам вот-вот сломаюсь. И я очень прошу тебя, не ускоряй процесс. Хотя бы один из нас должен оставаться хладнокровным.
Маргарита отодвинула конспектор на край стола. Обкусанные ногти с облупившимся красным лаком выглядели карикатурно на фоне новенького устройства. Потухший экран вобрал в себя огоньки потолочных светодиодов и превратился в лоскуток звёздного неба.
— Я понимаю, — выдохнула Маргарита, поймав своё отражение на поверхности остывшего кофе. Дрожащая гладь показала совершенно незнакомую женскую особь. Но это не вызвало испуга: скорее, удивление. Лёгкое, почти пассивное. — Но я не могу больше так. Призраки прошлого всплывают.
— Уверен, что сейчас всё не так, как тогда.
— Почему? А вдруг?
— Вспомни письма, что приходили в ту пору тебе, — Владимир серьёзно посмотрел на неё. — Сейчас нет никаких намёков. Это не похищение, Маргарита. Иначе они уже оповестили бы нас.
— Мы должны молчать о пропаже Мии, — Маргарита почувствовала удушье. — Только ФСО, и никому более. Иначе нам с превеликим удовольствием начнут названивать те, кто пожелает нажиться за наш счёт.
— Не время думать о финансовых единицах, — отрезал Владимир.
— Может, наоборот самое время? — Маргарита беспомощно развела руками. — Может, они потребуют выкуп куда больше, чем средства, которыми мы располагаем?!
— Прекрати ерунду говорить.
Нервное молчание наполнило кухню. Тишина пропитала стены: совершенная и безупречная. Казалось, даже розоватое сияние осеннего вечера издаёт шорох, просачиваясь сквозь жалюзи. Маргарита любила такие вечера до того, как…
— Какие новости? — Владимир лениво наполнил чашку кипятком.
— Сегодня ФСО обнаружили на карте неопознанный чип, — Маргарита шмыгнула носом. — В Запределье. Они думали, что это Миа, или тот мальчик, что пропал вместе с ней.
— В Запределье? Рисково! Куда судьба только не забросит.
— Оказалось, что это просто техническая ошибка, — Маргарита опустила голову на сложенные руки. — Никого там нет. И не может быть теоретически. Особь, вышедшая за границы Иммортеля, и дня не продержится снаружи. Воды-то нет.
— Мы выезжали как-то, — Владимир невесело усмехнулся. — Дело тут не в воде. Там творились странные вещи. Такие, что я усомнился в истинности Иммортеля.
— Насколько странные?
— Некоторым из нас периодически становилось плохо, — отозвался Владимир. — Головокружение, нарушение восприятия, потеря сознания. И мир вокруг. Он словно менялся с небольшой периодичностью.