Плач земли
Шрифт:
— Только пару раз по стреле провела, — Нери нахмурился, кутаясь в одеяло.
По шее побежали мурашки. Так значит, он притворялся?! Вот это фокусы! Делал вид, что спит, и никак не пресёк её попытки! Это попахивало подлостью — самой настоящей. Горькой, как правда, и солёной, как слёзы.
И что же делать? Ведь обижаться на Нери не имеет смысла. Как теперь оправдать себя? Ответ напрашивался сам собой: никак. Можно лишь попытаться сохранить то, что они имеют. И понадеяться на то, что Нери тоже это необходимо.
— Я
Нери покачал головой и нахмурился. Рассерженный взгляд бил канонадой сквозь сетку волос. Миа тщетно ждала, что уголки губ Нери привычно приподнимутся в улыбке Джаконды, и тяжесть бремени растает, как ни в чём не бывало. Но улыбаться Нери на этот раз не собирался. Лишь сильнее натянул одеяло на плечи. Взгляд товарища по-прежнему казался серьёзным и сердитым.
— Я правда не хотела ничего плохого.
— Миа, — Нери выглядел обеспокоенно, но ни нотки сочувствия в его голосе не слышалось. — Это путешествие поневоле сблизило нас, и… даёт определённые надежды. Но я не хочу, чтобы…
Он замялся, кусая губы. Краснота побежала по его щекам, расплываясь под глазами.
— Не до отношений сейчас, — проговорил Нери, наконец, подобрав слова. — Тем более, не для тех, которые перешагивают границы платонических.
— Говорю же, что не хотела ничего! — Миа вскочила с дивана и покрепче запахнула халат. — Какие отношения?! Мне было страшно, понимаешь, голова ты деревянная! Ты что, не знаешь, что такое паническая атака?!
— В твоём возрасте пора бы научиться вести себя серьёзно. Неужели темноты боишься?!
— Ты ничего не знаешь! — выкрикнула Миа в ярости. — Ни обо мне, ни о том, почему…
Она запнулась, проглотив окончание фразы. Страх снова накатил кровавой волной, распространяясь всё дальше по сосудам с каждым ударом сердца. Казалось, что воспоминания, с таким трудом заблокированные, вот-вот прорвутся наружу. «Не рассказывай никому об этом, — всплыл в памяти успокаивающий голос мамы. — Кошмары живы, пока их хранит чья-то память. Не дай им разрастись». Простой и чёткий совет. Но как же тяжело следовать ему. Почти так же, как не есть после шести вечера.
— Я не злюсь, Миа, — проворчал Нери. Солнце запуталось в его волосах и упало на щёку полукруглым бликом. — Просто пойми. Сегодня не день для… для проявлений взаимной симпатии. Иногда нужно держать эмоции под контролем. И сейчас как раз такая ситуация.
— Значит… — Миа внезапно потеряла нить разговора. — Не проще ли сказать, что это всё не имеет значения для тебя?!
— Имеет. И большее, чем ты думаешь. Но всему своё время, — произнёс он. — А сейчас нам нужно выбираться из западни. Бежать. Заметать следы. Нас не ждали на этой земле, понимаешь? Всё вот-вот раскроется. И ты понимаешь это лучше меня.
— Да уж, — Миа прикрыла лицо ладошкой. От одного воспоминания о Совете и моральных истязаниях трёх отвратительных барышень ярость
Злость, перемешанная с отчаянием, оказалась необузданной. Мир перед глазами закрутился, как карусель, и поплыл растекаясь. Нарастающий звон в голове вытеснил звуки реального мира, и Миа была вынуждена опереться на стол, чтобы не свалиться.
— Миа, — Нери неожиданно приподнялся в кресле, уронив одеяло на пол. В глазах его блеснуло волнение. — Потише, прошу.
— Только ничего не выходит, Нери! — продолжала Миа, стараясь заглушить пульсирующий шум в висках. — И не выйдет, потому что я не Длань! У меня из-за них только видения появились, как у диссоциировавшей. И странные сны. Очень странные. Мне снился отец Кантаны! И госпожа Бессамори, которая нападала на меня!
— Глупая! — Нери внезапно вскочил с кресла и обхватил её руками. Только этот жест не был поход на трогательные объятия. Скорее, на защиту. И мгновение спустя, Миа поняла, почему.
Сквозняк засвистел за спиной, принося с собой странный, удушающий запах. И это был вовсе не аромат соснового леса. Что-то горело поблизости, и хорошо, если пострадал не дом Бессамори.
Но самым страшным оказалось не это. В открытых дверях стояла Анацеа. Абсолютный шок отпечатался на лице хозяйки имения, и Миа догадывалась, что сама выглядит ничуть не лучше. Она уже знала, что хочет сказать внезапная гостья. И то, что это конец — тоже.
Две пары глаз встретились, и Мию чуть не затянуло в расширенные зрачки старшей Бессамори. Инстинктивно Миа попятилась и налетела на стол. Захотелось взвыть от резкой боли, отдавшейся в ноги.
— Так твой второй поток — сновидение, Миа, — нахмурившись, произнесла прародительница Клана. — Ты не Длань Покровителей, как я и говорила.
9
— Так твой второй поток — сновидение, Миа, — проговорила Анацеа, пытаясь побороть шок. — Ты не Длань Покровителей, как я и говорила!
Девчонка вздёрнула подбородок и запахнула халат посильнее. Меловая бледность разлилась по веснушчатым щекам. Губы приоткрылись, пытаясь выдавить слова, но наружу выползали лишь обрывки звуков. Нелепой игре пришёл конец, и девочка, без всякого сомнения, понимала это. Не глупа. Дрожь на кончиках пальцев говорила лучше эмоций, выставленных напоказ.
Теперь осталось самое главное: выяснить, кто кем является. Девчонка, наверняка, знает больше, чем она сама. Она и откроет карты. Нужно только найти к ней правильный подход.
— Для чего весь этот фарс, Миа? — Анацеа развела руками, пытаясь держать под контролем чувства. — Зачем ты водила за нос меня и Совет? Что это было? Обман или жажда лёгкой славы?
Миа замешкалась. Казалось, её щёки стали ещё бледнее. Если бы на Девятом Холме выпадал снег, она без труда смогла бы укрыться, упав в заметённое поле. Не заметили бы.