Плач
Шрифт:
Джоанна огляделась по сторонам.
— Я не уверена, что хорошо знаю вашего сына.
Элизабет положила тряпочку в миску и поставила миску на пол. Джоанна пожалела о сказанном. Ей не хотелось сердить Элизабет, но господи, как же здорово было с кем-то поговорить.
Элизабет взяла ее за руку. Слава богу, она не обиделась.
— Разве женщины могут хорошо знать своих мужчин?
— Я бы этого хотела.
Элизабет тоже оглядела комнату, которую Джоанна изучала вот уже несколько дней.
— В детстве он вечно убегал без предупреждения, залезал на крыши,
Она вздохнула и посмотрела на Джоанну.
— Отец умер, когда ему было тринадцать. Он очень изменился после этого. Ну или, правильнее будет сказать, повылезали какие-то его не самые симпатичные черты. Ты же знаешь мальчишек: как я ни старалась, он меня никогда не слушал.
«Со мной случилось то же самое? — подумала Джоанна. — Я тоже стала хуже, когда ушел отец?» Она никогда не задумывалась над этим, как-то не приходило в голову.
— Я не хочу отнимать Хлою у матери.
Вот, она сказала это.
— Не всегда все складывается хрестоматийно, как у нас с отцом Алистера. Мы познакомились в больнице, в Гилонге, я уронила планшет с отметками о состоянии больных, и он его поднял! Результат: я стала хранительницей очага и хозяйкой дома, а он — уважаемым врачом. У нас была старомодная семья, но семьи ведь бывают самые разные. Я очень надеюсь, что можно что-нибудь придумать и не разлучать Хлою ни с одним из родителей.
— Но Алистер этого не хочет.
— Он злится. Из-за того что она сбежала. Ничего, отойдет.
— Вы думаете, он отходчивый?
Элизабет пожала плечами. Они обе знали, что Алистер был не из таких.
— Где он? — спросила Джоанна.
— В полиции. Мы не хотели волновать тебя раньше времени, но у них есть кое-какие новости!
— Правда?
— Да, и на этот раз появился… Нет, прости, я не хочу тебя обнадеживать.
— Вы меня не обнадежили.
— Джоанна, дорогая…
Элизабет взяла с прикроватного столика щетку и принялась расчесывать Джоанне волосы.
— Элизабет, скажите, тот календарь, который мы для вас сделали… Можно мне на него взглянуть? У меня здесь нет никаких фотографий. Я хочу увидеть его лицо.
Миссис Робертсон тут же принесла календарь и положила Джоанне на колени.
— Хочешь, чтобы я осталась?
Джоанна мотнула головой, а затем, едва дождавшись, пока закроется дверь, достала из пижамной штанины слюнявчик и засунула его под матрас, к письмам. Она погладила первую фотографию. Январь: они с Ноем в роддоме, он лежит у нее на руках, завернутый в белую пеленку. Ее улыбка тут искренняя, она по-настоящему счастлива. Ной не плачет. Джоанна провела по его личику дрожащим пальцем и перевернула страницу. Февраль: Ной — в коляске перед домом, он спит, завернутый в голубое одеяло с кроликом — то самое, в котором умер. Джоанна поцеловала фотографию, и губы ее искривил вой, который длился час за часом, пока в комнату не вошел Алистер и не вырвал у нее календарь.
Потом
— О чем ты думала? Разве я непонятно объяснил, что ей сейчас нужно?
Она слышала, как Элизабет оправдывается:
— Ей нужно выплакаться.
— Ей нужен отдых! И чтобы ей не напоминали о нем!
Он грохнул чем-то — наверное, дверью.
Джоанна свернулась калачиком и тихонько стонала, стискивая мягкие груди и пытаясь усилием воли заставить их снова болеть и стать твердыми, как камни. Она щипала их, сжимала, но от них больше не было проку: бессмысленные, мягкие, никакие.
Опасаясь, что ее поймают, Джоанна торопливо набрала сообщение, не обращая внимания на ошибки.
Кому: justicefornoah@hotmail.com
От кого: anonymoussympathiser@gmail.com
Зачнм кормяей матери тампоны?
Зачем они почтирали накидку от автомосбильного смдения? Полиция не проводида обыска в доме его матери — пускай пповедет.
Анониим 1
Алистер разбудил ее на сеанс утреннего инструктажа, ухватив за плечи и довольно грубо встряхнув.
— Что? Что такое?
Бледный и рассерженный, он впихнул ей в рот две таблетки валиума, потом взбил подушки, чтобы немного успокоиться, и помог ей сесть.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он.
— Ты меня пугаешь. Что случилось?
— Планы меняются, — сказал он и протянул ей чашку чая, которую поставил на столик у кровати, прежде чем разбудить ее. — Мне нужно придумать запасной вариант.
— Алистер, говори понятнее.
— Меня отстранили от работы на время следствия. Чертов Джеймс Мойер опять разорался на весь Интернет: «Вокруг лейбористского гуру и его любовницы сгущаются подозрения». Долбаный козел. Еще и написал про тот блог. Тот, кто его ведет, все про нас знает.
Алистер потянул себя за челку. Осторожнее, подумала Джоанна, а то последнее выдерешь.
— Как же они могли тебя отстранить?
— Ричард Дэвис звонил из Лондона. У него есть закрытая информация: анонимный источник сообщил полиции, что в этом доме есть какие-то улики против нас. Они плюс чертов блог «Ребенок из Лонсдейла» — и пожалуйста, мы — подозреваемые. Неофициально пока, но это вопрос времени. Похоже, кто-то что-то знает. Кто-то из своих. Но что такое может быть тут, в доме? Что они могут искать? Я все перерыл. У тебя нет никаких идей?
— Эм-м…
— Пожалуйста, подумай!
— Я думаю. — Причем куда напряженнее, чем ему кажется. Теперь можно со всем этим покончить, просто оставить слюнявчик под матрасом — и все.
— Джо, если они что-нибудь найдут, мы погибли!
Как будто они еще не погибли.
— Помоги мне искать. Прошу тебя, встань и помоги мне. Мамы нет дома. Это наша общая беда. Пожалуйста, подумай хорошенько! Я схожу с ума. Мне страшно. Мне нужна твоя помощь!
Джоанна засунула руку под матрас и нащупала слюнявчик. Она протянула его Алистеру, изумляясь произведенному впечатлению.