Пламя Силаны

Куранова Ольга Алексеевна

— Давай, ты его сзади, а я вставлю в рот.

— Не откусит?

— Не сможет, главное держать правильно.

Их мерзость будто просачивалась в него, пачкала изнутри, хотя они и не делали еще ничего. Просто были уродами, которых Рейз бы убил.

Которых зря не убил, когда мог.

А потом — Рейз не заметил, не услышал, как скрипнула дверь открываясь и закрываясь, просто голос Вейна прозвучал совсем рядом:

— Похоже, я вовремя.

Рейз повернул голову на звук, но увидел только силуэт в тусклом свете старого чародейского светильника.

— Очень

удачно для тебя, — продолжил Вейн. — Я не дам этим господам, хм, кончить начатое. Если ты, конечно, согласен поговорить. А если нет, я уйду, и они продолжат.

Рейз не хотел с ним разговаривать, но ему нужна была отсрочка. Мгновение, не больше, перевести дух, собраться с силами. Справиться с мерзким, ледяным чувством страха:

— Чего ты хочешь?

— Да так, мелочь. Хочу, чтобы ты признался. Просто скажи, что яд для поединка тебе дала хозяйка.

Глава 31

***

— Я не могу врать судье, — осторожно, взвешивая каждое слово и отчетливо ощущая крепкую хватку чужих рук, ответил Рейз. Не прямой отказ, но и не согласие.

Уроды-дознаватели втискивали его в стену, держали грубо и крепко. Умело. Исходящий от них запах — металлический, отчетливо напоминавший запах застарелой крови — забивался внутрь.

— Разве? — Вейн подошел ближе, сделал знак рукой, и хватка на руках Рейза ослабла. Он бы мог действовать.

Ударить, убить — не Вейна, одного из этих уродов, которые хотели…

Вейн наверняка на это и рассчитывал.

— Судья может позвать мага.

— О да, проверить, не врет ли виновный, — Вейн положил руку Рейзу на шею сзади, погладил, будто зверя успокаивал. — На твое счастье, ритуал слишком опасен, его редко используют. А ты ведь теперь аристократ, родственник самого Каро. Член семьи Байрнс, муж жрицы и гладиатор с Арены. Как ни посмотри, ты очень всем ценен. Тобой не станут рисковать.

Рейз не сдержался, дернулся:

— Каро станет. Он сделает все, чтобы тебя подловить.

Вейн провел рукой вниз, вдоль позвоночника. Задержался пальцами у ложбинки между ягодиц:

— Но это все будет не сейчас, верно? Сейчас у тебя совсем иные проблемы.

Рейз дернулся снова.

Ублюдки, которые над ним издевались, лапали грубо, следили, чтобы не оставлять лишних следов, но им нравилось делать больно. И против них Рейз мог сопротивляться. Вырываться, орать, хотя это и было бесполезно.

Вейн будто высасывал из него силы.

И Рейз ненавидел себя за отравленные, мелочные мысли: что можно уступить. Он ведь и так многое сделал для Силаны. Она поймет, она всегда все понимала.

Рейза едва не стошнило. Не от Вейна и не от его ручных уродов, не от того, что они собирались делать.

Он только в тот момент понял, что может замарать сам себя так, как и не снилось этим выродкам.

И вот это было бы по-настоящему мерзко.

Силана такого не заслуживала.

— Герой, — мягко, издевательски протянул Вейн. — Настоящий боец.

Что подумают в твоей школе, когда узнают, что здесь ты был просто дыркой? Шлюхой на один раз, куском мяса, чтобы поразвлечься.

Он наклонился еще ниже, и шепнул Рейзу на ухо:

— Так легко рисковать жизнью, верно. Или здоровьем. Можно гордиться своей жертвой, носить ее как знак отличия. Но сейчас ведь все иначе, верно? После такого не получится любоваться собой в зеркало. Наши друзья пустят тебя по кругу, отымеют во все дыры, и ты больше никогда не сможешь чувствовать себя полноценным мужиком. А ведь это так важно, для тебя это важнее всего на свете.

Рейз ударил головой назад, резко и с наслаждением представляя, как сломает ублюдку нос. Промахнулся.

Вейн рассмеялся и отступил назад:

— Твоя ручная хозяйка этого не стоит. Ты знаешь ее совсем недолго, из-за нее на тебя постоянно валятся несчастья. Все, что ты был ей должен, ты уже отдал, ведь так?

Он будто читал Рейза и те отравленные сомнения, за которые было так отчаянно стыдно.

Вейн ошибался только в одном.

Рейз не мог уступить — не этой мерзкой, трусливой части внутри себя, которую ненавидел. Не хотел предавать — не только Силану, себя самого.

— Я знаю, ты хочешь тянуть время. Делать вид, что готов согласиться, а потом сомневаться снова, — Вейн рассмеялся, надавил пальцами и кончики прошлись по ложбинке между ягодиц. До тошноты унизительно. — Это было бы забавно. Я бы мог с тобой поиграть, если бы не спешил так сильно. Поэтому мы поступим проще. Я принес с собой твое признание. Тщательно записанное и очень подробное. Ты подпишешь его, и тебя оставят в покое. Или нет, и ты на личном опыте узнаешь, как щедро этих господ одарила природа. Выбирай. У тебя есть десять счетов.

Рейз зажмурился.

Смешок одного из уродов полоснул будто плетью по спине.

— Десять, — в голосе Вейна слышалась улыбка.

Рейз чувствовал, как сильнее заколотилось сердце.

И какая-то почти детская, наивная часть не хотела верить, что это все взаправду.

— Девять.

Вейн гладил его, дразнящими, ледяными прикосновениями, и Рейза будто парализовывало всякий раз.

— Восемь. А знаешь, твоя жертва может оказаться совсем напрасной.

Рейз молчал.

Хотел бы съязвить, но за шумом в ушах едва слышал собственные мысли. И отчетливо чувствовал, как не терпится уродам, которые его держали.

— Семь.

— Шесть.

— Пять. Когда я скажу милой Силане, что с тобой сделали… Хм, что же она сделает? Удержит ли пламя в узде?

Рейз стискивал зубы и уговаривал себя: молчи. Не отвечай ему, не давай слабину. Только не сейчас, ему этого и надо.

— Четыре. Она ведь очень дорожит тобой.

— Три, — потом Вейн фыркнул. — Нет? Ну как хочешь. Господа, приступайте.

Это едва не сработало: Рейз чуть не рванулся за ним, остановить, сказать… что угодно, чтобы выиграть еще одну отсрочку. Ведь десять счетов еще не закончились.