Пламя Силаны
Шрифт:
Это всегда ей помогало раньше, помогло и теперь.
Силана заставила себя сделать глубокий вдох, выдох и успокоиться.
Отступать ей все равно было некуда.
Она подошла к стражнику у тяжелых ворот, предъявила письмо-приглашение, и ее пропустили бесплатно, а внутри сразу стало легче.
Над головой смыкался стеклянный купол, горели чародейские огни, освещая песок Арены, и возбужденно переговаривались люди на трибунах — наверное, следующий поединок должен был вот-вот начаться.
Силане
Прозвучал гонг. Тягучий низкий звук отдался в костях и прошелся дрожью вдоль позвоночника.
Когда первый из гладиаторов вышел на арену, публика отозвалась, приветствуя его криками и аплодисментами. Его объявил судья, но Силана не расслышала имя.
Следом на Арену вышел второй боец.
Он был высоким, темноволосым мужчиной лет тридцати. Мощные спину и плечи покрывала татуировка — абстрактный черный рисунок, который в первую секунду показался Силане похожим на пламя.
Он двигался легко и уверенно, этот гладиатор, вскинул руки кулаками вверх, красуясь перед публикой, и усмехнулся почти как мальчишка.
— Рейз! — выкрикнул кто-то из толпы, и этот крик подхватили другие голоса, как ритмичные удары сердца:
Рейз! Рейз! Рейз!
Его любила публика, и эта любовь пропитывала воздух.
У гладиатора — Рейза — было красивое тело. Сильное, гибкое тело бойца.
У него было красивое лицо — мужественное, с правильными чертами.
Но Силану поразило не это.
По-настоящему красивым Рейза делала та уверенность, с которой он вышел на Арену, невидимая сила, которая исходила от него волнами и заставляла воздух искрить. Он был на своем месте — этот гладиатор, он был в своей стихии, и он не боялся. Он выходил на бой с радостью и предвкушением, с сосредоточенной собранностью человека, который уверен в своем мастерстве.
Силана не могла отвести от него взгляда. Ей даже не было за это стыдно — за жажду, выворачивающую, неутолимую жажду и желание вдохнуть этого человека полной грудью.
Иногда на войне, в бесконечные, изматывающие часы ожидания перед атакой, она оглядывалась вокруг и думала — все они сломаны. Она и каждый, кто воевал вместе с ней. Силана смотрела в пустые, выцветшие лица, будто припорошенные пеплом, и видела — за отупляющей усталостью, за решимостью, за редкими улыбками был страх. Глубоко внутри, как невидимая трещина, несмываемое клеймо войны — намертво въевшийся запах гари.
В каждом, кто заставлял себя брать в руки оружие, в каждом, кто находил в себе силы убивать снова, и снова плестись вперед.
Дожить до конца дня, дожить до конца недели. Снова увидеть весну.
Они
Но этот человек, этот гладиатор Рейз, он был целым. Он не опирался на клинок, он превращал его в продолжение собственной руки.
Силане было больно на него смотреть и невозможно оторваться: как впервые вдохнуть вместо дыма ледяной зимний воздух.
— Рейз! Рейз! Рейз! — бесновалась толпа.
На него смотрели тысячи глаз, а он вдруг повернулся к Силане, как будто почувствовал что-то, отсалютовал шутливо мечом, и женщина рядом вскочила, замахала ему рукой, крича его имя.
Силана боялась пошевелиться. Она чувствовала себя вымазанной в саже с головы до ног, в несмываемой черной копоти. Ей казалось, если бы она дотронулась до этого человека, остался бы грязный отпечаток ладони. Она бы никогда так не поступила.
И все же ей отчаянно захотелось, чтобы в Парной Лиге ее гладиатором стал именно он. Это было трусливое желание, постыдное — присосаться пиявкой к чужим силе и уверенности, найти в них оправдание для себя.
Согласился бы он?
Участвовал ли вообще в Аукционе и хотел ли в Парную Лигу?
И как глупо было: увидеть человека один раз и выбрать его с одного взгляда, с первого вдоха?
Снова гулко ударил гонг, давая сигнал к началу боя.
Силана не могла двинуться — ничего не осталось, только сильная гибкая мужская фигура на арене. Звуки отдалились, и словно само собой под кожей потекло пламя Майенн, алое, как кровь — только протянуть руку и пролить его с кончиков пальцев. Оно не мешало, не угрожало вырваться из под контроля, просто грело теплом.
В бою Рейз завораживал — его мастерство, легкость, с которой он действовал. Расчетливая, спокойная уверенность опытного бойца. Он двигался, и казалось, татуировки на его спине обращались в пламя.
Женщина рядом орала его имя.
Силана не смогла бы издать ни звука, даже если бы ее ударили.
Когда Рейз победил, зрители повскакивали с мест, кажется, она единственная, кто остался сидеть, оцепенело и бездумно глядя вперед.
Судья поднял табличку с именем победителя вверх — отметка о новой победе еще дымилась — а потом протянул ее Рейзу.
Кажется, для Аукциона? Ее ведь отдавали, если гладиатор хотел перейти в Парную Лигу?
Рейз отсалютовал клинком зрителям, помог подняться своему противнику и пошел прочь. Только когда он скрылся с глаз, Силана заставила себя встать, чувствуя странную беспомощность и растерянность.
Нужно было найти распорядителя, зарегистрироваться и попасть на Аукцион.
Простые и понятные несколько шагов, которые она определила для себя заранее.
Один за другим, но почему-то даже дышать теперь стало тяжело.