Пламя Силаны
Шрифт:
Некоторых бойцов уже осматривали: женщины в дорогой одежде и мужчины со взглядами, какие Рейз видел только у оценщиков поднимались на помост, подходили ближе. Щупали мышцы, смотрели зубы.
Рейз никогда не стыдился собственного тела. Он привык нравиться и привык к тому, что на него смотрят: кто-то с восхищением, кто-то с завистью, кто-то с похотью. Кто-то с равнодушием — нечасто, но бывали и такие.
Раньше на него никогда не смотрели как на товар, как на вещь. Взгляды были липкими, противными.
Иногда его трогали: задницу — проверяли ягодичные мышцы, — руки и спину, бедра. Первый раз Рейз чуть не залепил мужику-оценщику между глаз, а потом просто заставлял себя пялиться вперед и раз за разом считать от пятидесяти до нуля.
Никто его ни о чем не спрашивал, никто не пытался с ним заговорить или предложить контракт. Просто смотрели, делали для себя какие-то выводы и переключались дальше.
Потом на помост поднялась женщина, и Рейз сразу понял — она отличалась от остальных.
Противный холодок прошел вдоль позвоночника.
— Госпожа Мелеза, надо же, вы снова с нами, — поприветствовал ее мужчина-оценщик с усмешкой, а Рейз мимоходом отметил, что сам за такую усмешку вполне мог бы дать в морду. — Я бы сказал, что я удивлен, но я не удивлен.
— Мастер Ларн, — женщина — Мелеза — коротко поклонилась, и тихо звякнули серебряные подвески в ее волосах. — Было бы чему удивляться. Я прихожу на Аукцион слишком часто. Милый, — она повернулась к гладиатору, застывшему у нее за левым плечом. — Кажется, прошлый раз был позавчера.
Гладиатор смотрел прямо перед собой, стоял, расправив плечи, и черный ошейник на его горле казался удавкой:
— Да, моя госпожа.
Она отвернулась от него, подошла к Рейзу и провела руками по его плечам, как будто ощупывала дорогую вещь.
Он вздрогнул — ладони у госпожи Мелезы оказались ледяными. Не просто холодными, они как будто сами высасывали тепло.
У гладиатора потемнел взгляд и желваки заиграли. Рейз готов был поклясться, больше всего этому мужику хотелось подойти, отодрать от него свою хозяйку и залепить ей оплеуху.
— Это потому, Грей, — ласково сказала она, — что меня тошнит от тебя. Ты надоел мне настолько, что каждое утро я пью противорвотное зелье. Настолько, что я просыпаюсь и думаю: может быть, сегодня я променяю его на первого попавшегося недоучку. Я думаю: ни одна куча мусора, ни один кусок дерьма не может быть хуже, чем ты. Так что, может быть, мне заменить тебя на этого мальчика из Первой Лиги?
Она говорила мягко, почти нежно, голос сочился как яд, и гладила Рейза — по груди, по животу. Ничего она не оценивала, прикосновение было откровенной лаской.
Эта Мелеза была красивой женщиной — темноволосой, изящной, с лукаво изогнутым ртом и хищными темными глазами.
Ее
И его все равно воротило от этой твари. Ему хотелось сбросить ее ледяные руки, его тошнило от ее запаха — приторного и слишком сладкого. Но самым мерзким было ее отношение.
— Не молчи, Грей, — добавила она. — Это приказ.
Ее гладиатор, Грей, смотрел, как она лапает другого мужика, и Рейз был уверен — еще чуть-чуть, и будет драка.
И если чутье Рейза хоть чего-то стоило, выйти из нее победителем было бы очень непросто. Грей был большим мужиком — высоким, массивным, заматеревшим медведем. Он был тяжелее Рейза, старше, скорее всего еще и опытнее, и — хуже того — он был вооружен.
А еще он был в ярости.
«Мужик, бросай эту суку и беги. В задницу к Ирбису такую хозяйку и такой контракт, — хотелось сказать Рейзу. — От тварей нужно держаться подальше».
Но жить ему все же хотелось больше.
— Как будет угодно моей госпоже, — после непродолжительной паузы ответил Грей.
Рейз видел, чего ему это стоило, и потому бесился еще сильнее. Даже не из-за поведения самой Мелезы — с ней все было понятно, она просто была мразью — а из-за того, как под нее прогибался здоровый сильный мужик.
— Именно, — ее улыбка — ядовитая, приторная, — из-за красной помады выглядела, как открытая рана. — Как мне будет угодно. Потому что ты, ничтожество, нужен только пока я считаю, что ты нужен. Верно?
— Да.
— Да?..
— Да, моя госпожа.
— Вот и отлично.
Мелеза повернулась, качнулась прядь ее волос, и Рейз увидел мельком крохотную татуировку в уголке глаза: треугольник, пересеченный чертой. Знак чародейки.
— Видите, мастер Ларн, мне срочно нужно заменить одну собаку на другую, — мило улыбнувшись, продолжила она.
Ларн все еще смотрел на нее с усмешкой:
— Ваше "срочно" длится около полугода, госпожа. Это самая неторопливая спешка, которую я видел в жизни.
— Правда? — у нее оказался мелодичный смех, красивый и отравленный. — Как мало вы видели, мастер Ларн. А ты что скажешь, мальчик? — она впервые обратилась к Рейзу напрямую, заглянула в глаза.
Она ни на секунду не сомневалась, что он ей подыграет. Что все стерпит и тоже прогнется, как этот ее Грей.
— Руки от меня убери, — ответил Рейз. — Мне ты не хозяйка. Я вообще терпеть не могу сук.
Ее лицо стало таким изумленным, почти комичным, она отдернулась, а потом темные глаза почернели от злости. Лицо — улыбчивое, красивое — превратилось в маску: