Пламя

Сокол Лена

— Хорошо, что за такое не шьют соучастие!

Они смеялись, Даша ела своё мороженое, а Никита думал: и как же так получилось? Он искал секс без отношений, и теперь у него отношения без секса. Ну, ни хрена себе…

— Простите, пожалуйста! А вы не сделаете фото? – Вдруг обратилась она к прохожему и протянула телефон. – Сможете?

— Наверное, смогу. – С сомнением ответил пожилой дедуля.

— Просто закат сегодня такой красивый, - объяснила она Никите. Затем вложила в сухонькую руку старика свой смартфон. – Вот тут нажмёте, ладно?

—

Ладно. – Прокряхтел тот. – Готовы?

— Да, - ответила Даша, встав поближе к Никите.

— Улыбаться обязательно? – Шепнул Плахов.

— Конечно! – Толкнула она его плечом.

— Ненавижу это. – Обняв её за талию, процедил он.

— Знаю, - засмеялась Даша.

Старичок нацеливался, а Никита улыбался, приказывая своему мозгу заткнуться. Пытаясь заставить тело успокоиться. И всё спрашивая себя, что же он на самом деле здесь делает. Рядом с этой девушкой. У них ведь нет поводов для прогулок, а он не водит подружек в парки и не угощает мороженым. Друзья тоже так не делают и не проводят вечера вдвоём – ну, или это не выглядит столь романтично.

Чёрт, какого лешего ты вообще делаешь, Плахов?

— Готово! – Скрипучим голосом сказал старик и вернул телефон.

— Спасибо вам, - махнула Даша.

И проводив его взглядами, они оба посмотрели на экран.

— Что за…

— Не может быть! Ах-ха-ха!

Даша уже хохотала, схватившись за локоть Никиты, когда тот только дал себе волю и начал смеяться – всё звонче и громче. Вскоре они уже вдвоём сгибались от смеха и рыдали, не в силах успокоиться. Селфи! Он сделал селфи! И вместо их фотографии на экране красовался снимок подслеповатого дедули.

— Это шикарно! Боже, это шикарно! – Утирал слёзы Плахов.

— Он такой милый на этом фото. – Хихикала Даша, всё также держа его под руку, словно это было таким же естественным, как просто идти рядом и смотреть на закат. – Согласись, это даже лучше, чем обычный снимок!

— О, да. Я его ни на что не променяю. Эта фотка для меня теперь как символ – чего, ещё сам не понял, но она легендарная, правда!

— Старики бывают такими забавными. – Проговорила Даша. – Твои бабушка с дедушкой ещё живы?

А Никита просто рад был тому, что они уже идут дальше, а она всё ещё держится за него. Он боялся сделать что-то, что заставит её отпустить его руку.

— Да. Мы созваниваемся. Редко, но всё же. Пока я лежал в больнице, они меня навещали – приехали специально из Новгорода.

— Это здорово. А я жалею, что не общалась с бабушкой Зоей. Очень переживаю из-за этого. У них с мамой отношения были не очень. – Даша усмехнулась. – У моей мамы и с её мамой-то не очень. Но я теперь понимаю, что нужно навещать бабушку Катю почаще, пока она ещё жива. Время – самое ценное, что у нас есть.

— Из того, что я успел услышать о твоей матери, она… сложная личность, да?

— Ох. – Нервно вздохнула девушка. – Не то слово. Мама воспитывала меня удобной и молчаливой. С детства заставляла испытывать чувство

вины буквально за всё. Сейчас она отрицает это и жутко оскорбляется, если припомнить случаи, где причиняла мне боль и была жестока. Я уверена, что мама никогда не откажется от возможности трепать мне нервы, такой уж у неё нрав, она питается эмоциями. И знаешь? – Даша выстрелила в него взглядом своих красивых карих глаз. – Перестав с ней общаться, я почувствовала, что абсолютно счастлива. Никто не критикует, не указывает. Ей сейчас кажется, что она наказывает меня игнором, но это лучшее время в моей жизни, Никита.

Так вот как оно может звучать – его имя из её уст. Так мелодично и нежно, что перехватывает дух.

— Может, маме просто хочется, чтобы ты была похожа на неё? – Предположил он. – Обычно это движет всеми родителями. Они думают, что следование их советам сделает тебя счастливым. Но мы счастливы только тогда, когда остаёмся собой. Быть счастливым это быть собой. Для меня это так.

— Звучит интересно. – Согласилась Даша. – Одно я знаю точно. За своё увлечение выпечкой я должна быть благодарна именно маме. Она запрещала мне гулять с другими детьми, поэтому я оставалась дома и пекла печенья. Много-много печений. И тогда уже поняла, что это приносит мне удовольствие.

— И скоро все смогут оценить твои таланты!

— За это спасибо бабушке. Без её пинка – финансового в том числе – ничего бы не стало возможным. Ох, видел бы ты письмо, которое она мне оставила! Такое трогательное. И ещё вот. – Ей пришлось отпустить его руку, чтобы достать из-под выреза платья кулон. – Символ их с дедушкой любви. Смотри, как красиво! – Даша убрала украшение обратно и снова взяла Плахова под руку. – Так что моя вера в настоящую любовь только крепнет. Верю, что у меня будет также. Молчи! Не хочу сейчас слышать твои циничные рассуждения. Ля-ля-ля-ля! Ля-ля-ля-ля! Даже не пытайся всё испортить!

Никита и не пытался. Просто шёл и радовался тому, что она всё ещё держит его руку.

— Хорошо, давай о чём-нибудь приятном. – Перевёл он тему. – Что мы приготовим на ужин?

Даша рассмеялась. Пихнула его плечом.

— Видишь ресторанчик? Может, попробуем у них пасту? Или какой-нибудь супчик?

— Или стейк? – Протянул Никита.

— Или омлет. – Настойчиво проговорила девушка.

— Жаркое, азу, шаурму?

— Сала-а-атик.

— Тогда сельдь под шубой!

— О-о-о…

— Ты всегда возмущаешься, что я притащил вреднятину, а потом уплетаешь её за обе щёки!

— Но ты же говорил, что женщина должна быть привлекательной, а, значит, стройной! – Она бросила на него поражённый взгляд.

— Уверен, что я говорил о том, что женщина должна любить себя и любить вкусно поесть.

— Нет!

— Странно. – Плахов открыл перед ней дверь ресторанчика. – Потому, что у меня как раз был заготовлен для тебя урок эротичного поедания лазаньи.

— Не уверена, что после лазаньи на мне не разойдётся платье, - дерзко покачивая бёдрами, она вошла в зал ресторана.