Пламя
Шрифт:
— Спасибо, это находка очень поможет мне с кафе, - стараясь больше не встречаться с ним взглядом, Даша продолжила листать записную книгу.
— Я рад. – Вернулся к еде Плахов.
53
К счастью, они не натворили ничего плохого. Но проговорили почти всю ночь. О ремонте, о рецептах сладостей, об учёбе. О книгах, о взаимоотношениях полов, о работе в пожарной части. О матери Даши, которая вряд ли когда-то изменит своё отношение, и необходимости общаться и поддерживать связь с ней.
Утром Даша проснулась на диване и обнаружила,
Даша не удивилась, заглянув к нему в комнату, что он спит на животе. Видимо, эта поза стала привычной после того пожара, где он получил ожоги и травмы. Глядя на спящего Плахова, она задавалась одним единственным вопросом, почему не существует какого-то теста, по которому люди определяли бы свою половинку? Что-нибудь на основе биохимии крови, например. Почему нужно было доверять чутью, полагаться на разум, играть в угадайку, опираться на опыт предков или тупые советы из журналов? Почему, когда у тебя по каждому пункту совпадение с хорошим мужиком, ты вместо того, чтобы радоваться, изводишь себя мыслями о привлекательном бабнике, который не пропускает ни одной юбки? И тебя ничто в нём не отталкивает: ни манеры, ни привычки, ни рубцы на коже. Просто – почему?
Досмотреть сны Никите не дали. Через полчаса припёрлись Лера с Евой. Они притащили палку колбасы к утреннему кофе.
— Мы знали, что булки у тебя и так дома всегда водятся, а чего-нибудь мясного к бутербродам никогда не бывает!
— Разве вы не знали, что в колбасе почти нет мяса? – Взяв покупки, поинтересовалась Даша.
— Видишь? – Покосилась на Еву Балабося. – Я тебе говорила, она бывает невыносимо занудной. Не всякий вытерпит! – Нагло улыбнулась Лера Дашке. – Мясо она в колбасе считает, лучше режь, давай.
И, конечно же, проходя мимо спальни Плахова, бесцеремонно заглянула внутрь.
— Господи! – Прошептала Лера, толкнув Дарью в бок. – Да как ты держишься?
— Ты о чём? – Сделав вид, что не поняла, проплыла в сторону кухни Даша.
— Явно не о колбасе.
Их щебет и хохот, конечно же, разбудил Плахова. Девушки вытянули шеи, чтобы с кухни наблюдать, как он полуголый, в одних шортах, зевая, плетётся в ванную.
— А, привет всем, - сонно махнул им Никита.
Его бёдра были выразительно мускулисты, на идеальном животе выделялись кубики пресса, а ярко-синие глаза блестели, как у самого дьявола.
— Ни капли осуждения в сторону тех его подружек, что были не в состоянии отказаться от пары палок. – Кашлянув, заметила Лера.
— Чего? – Изобразив безразличие, отвернулась Даша.
— Я всё ещё не о колбасе.
— А теперь представьте, я каждую смену вижу это. – Плюхнувшись на стул, буднично произнесла Ева. – В раздевалке, на выходе из душевой. Сначала смущалась, потом научилась вообще не замечать и не реагировать на коллег-мужчин.
— Чудо-женщина. – Зыркнув на неё, как на инопланетянку, выдавила Балабося. – Ты что, из железа?
— Мы спокойно переодеваемся друг при друге. – Пожала плечами девушка. –
— Боже, я представила коллективный стояк. – Брякнула Лера и скорчила рожицу. – Мне, наверное, нужно уменьшить дозу горячих книг перед сном!
— Там никто уже не замечает, что я женщина. – Заверила Ева. – Такой же парень, как и они, только в лифчике.
— Ну, да. Ну, да.
Они рассмеялись.
— Кстати, о Плахове. – Вернулась к предыдущей теме Балабося. – Его спина, простите, местами как гренка. Даже не думала, что всё настолько серьёзно.
— Его не портит, - ляпнула Даша и отвернулась к плите, чтобы подруги не заметили её смущение.
Она всё чаще думала о том, как хочет прикоснуться руками к этим шрамам, узнать, какие они на ощупь. Её ничуть это не пугало.
— У каждого пожарного есть рубцы или мелкие ожоги. – Спасла её Ева. – Запястья, лицо, шея – самые уязвимые места, которые ранит огонь в первую очередь. Мало кто доживает до выслуги без единой отметины.
— А у тебя?
— Вот, выше колена – напоролась на кусок арматуры в полуразрушенном здании. Ерунда!
— Приличный шрам. – Присвистнула Лера. – Каждый раз, когда пожарные говорят «ерунда», это обычно означает, что сейчас они покажут тебе здоровенную рану, оторванную ногу или кусок мяса, свисающий с ляжки!
— Балабина, ты, блин, такой мастер преувеличивать! Тебе бы самой писать книжки!
И кухню снова заполнил их звонкий смех.
54
Через час вся команда уже была в сборе на первом этаже. Даша заплела косы и надела косынку. Рабочие штаны и старая хлопковая куртка Плахова смотрелись на ней забавно, но он настоял, чтобы она их надела – малярные работы это всегда очень грязно. Девочки тоже «принарядились» в старые комбинезоны и покрыли головы шапочками, но круче всех выглядели парни – Лев, Кирилл, Илья, Артём и Никита. Что ни говори, а на больших, сильных мужчинах любые старые тряпки смотрятся, словно тоги на древнегреческих богах.
Кто-то включил музыку для настроения, и народ пошёл разбирать валики, кисти, лотки и вёдра. Мужчины приволокли табуреты, столы и ящики для окраски под потолком, а Даша всё любовалась молочным оттенком краски – всё-таки, удачно её заколеровали. Вот бы она теперь также красиво легла на поверхность. Если солнечные лучи мягко напитают стены своим светом, получится настоящая сказка!
— Эй, а как там твоя пересдача, Даш? – Спросила Лера, когда они начали работу.
– Движется?
— Нужно договориться с Дудовым. – Ответила та. Девушку аж передёрнуло от мысли о новой встрече с преподавателем. – У меня уже второй допуск. Если профессор и в этот раз развернёт, будет катастрофа.
Краска ложилась равномерно, и у неё перехватывало дух от роскоши цвета и благородной матовости покрытия.
— Так вот для чего ты читала ту книгу! – Осенило Никиту. Его валик застыл на середине стены. Парень бросил на неё загадочный взгляд. – Проказница!
— Какую ещё книгу? – Нахмурилась Даша. – Ах, книгу…
И начала хохотать.
— Развратница! – Тоже начал смеяться Плахов. – А ведь могла просто выучить материал курса!
— В чём прикол? – Поинтересовался Илья. Он почесал лоб, оставив на нём следы краски.