Пламя
Шрифт:
Медовый месяц, время необузданной игры страсти, и она, окруженная всякой роскошью и обожаемая человеком, который желал ее.
Ей стало казаться, что ее настоящая душа, живая чувственная душа, которая принадлежит Роберту, внезапно пробудилась к жизни: прежние желания, прежние томления, огни, которые его любовь зажгла в ней, еще тлели, ожидая только ласки, только страстного прикосновения, чтобы вспыхнуть ярким пламенем.
– Напрасно будете вы меня убеждать…
Она резко поднялась
– Напрасно будете вы меня убеждать, – продолжал певец на террасе. – Кто там? – сказал он, остановившись и подняв свой фонарь. – Неужели? Ведь это же утренняя дама.
Тони рассмеялась.
– О Соломон, ваша мудрость изумляет меня. Он опустил фонарь и, сделав несколько шагов, уселся на ступеньках террасы.
– Я действительно не обнаружил чрезвычайной мудрости, – сказал он, – я думал о вас, если вам угодно знать, в тот самый момент, когда я вас увидел.
Она наклонилась вперед.
– Что вы делаете здесь по ночам, хотела бы я знать?
– Как раз о том же хотел я спросить вас. Мой ответ очень прост: я случайно живу здесь, изволите ли видеть.
– Боже милостивый, а я как раз собиралась дать вам нагоняй за то, что вы ворвались сюда! Оказывается, вам следует наказать меня.
– Но и я не собираюсь гнать вас. Я хочу, чтобы вы остались.
Его смелые глаза блеснули при свете фонаря.
– Вы можете теперь потушить фонарь. Он так и сделал.
– Гораздо приятнее быть одному с вами в темноте.
– Скажите, где вы научились говорить глупости, господин?..
– Меня зовут Гуго Дакр, – быстро ответил он, – и я не говорю глупостей, могу вас уверить. Я сказал то, что я думал.
– Тогда, очевидно, вам не следует говорить все, что вы думаете.
– Вы не назвали мне своего имени.
– Разве я вам говорила, что собираюсь назвать его?
– Нет, но вы спросили мое имя. Играть надо честно, знаете ли. Можно мне закурить?
– Пожалуйста, и, если вы такой сторонник честной игры, то и я не прочь разделить с вами это удовольствие.
Он протянул ей портсигар и, наклонившись ближе, зажег для нее спичку. Он коснулся ее руки своей. Она отдернула ее.
– Спасибо, я закурила.
– Мне нравится, как вы причесываетесь.
– Мой милый молодой человек, я уже раз, или два, или еще больше указала вам на некоторую личную нотку, которая скользит в ваших замечаниях.
– Да, это верно, но я не думал, что ваши замечания серьезны.
Он закурил свою папироску, глядя в упор на нее. Она заметила вызов в его взгляде.
– А я думаю как раз то, что говорю.
– Я так сильно хотел видеть вас снова. Какое потрясающее счастье
– Мне должно быть довольно стыдно, что я проникла на вашу виллу.
– Я рад тому, что вы пришли. Я ломал себе голову, как мне познакомиться с вами.
Тони оставила без ответа его последние слова.
– А красивая девушка с рыжими волосами тоже живет на этой вилле?
– О нет! Дрю со своими живет внизу, в Виллоно. Я здесь один. Они завтра уезжают.
– Вы, верно, тоже уезжаете с ними?
Он задумался.
– H-нет, полагаю, – выговорил он медленно. Тони была уверена, что он собирался уехать, но внезапно решил остаться. Она понимала почему, но не хотела сознаться в том самой себе. Ее собственный план уехать завтра в Париж был также забыт.
– Вам не холодно? – спросил Дакр. – Вы в ужасно тонком платье, разве нет?
– Спасибо, я не страдаю. Почему вы не хотите ехать вместе с вашими друзьями?
Его папироса ярко вспыхнула.
– Не знаю. Флоренция такое милое место. Иногда случаются милые приключения – на террасе, например!
Он рассмеялся, и Тони также.
– Вот так лучше, – сказал он, устроившись около перил. – Теперь, когда вы по-настоящему засмеялись, я уже не боюсь вас.
– Боитесь меня?
– Вы выглядите такой холодной, маленькой и далекой.
– Это звучит страшно.
– Но это чертовски привлекательно, могу вас уверить.
– А у вас вид молодого человека, который говорит глупые комплименты.
– Я никогда не говорю комплиментов. Я всегда говорю правду. Повторяю, вы еще не назвали мне своего имени.
– Может быть, я и не собираюсь.
– Вы хотите сказать, что не желаете меня больше видеть? Но почему, что я такого сделал?
– Ничего, вы проявили максимум благотворительности, вы застали меня, незнакомую, на своей террасе и разрешили остаться там.
– Просил вас остаться, – было бы правильнее сказать, разве не так?
– Мне, однако, надо идти.
Она встала.
– Какие сильные духи вы употребляете. – Он понюхал с видом ценителя. – Хорошие духи. Я люблю духи у настоящих женщин, и настоящие духи, конечно.
– Я не сомневаюсь, что ваши познания в том и другом отношении глубоки.
– Это удар насмерть, не правда ли? Есть вкусы, которые, знаете ли, не приобретаются, а присущи от рождения!
– У вас макиавеллиевская манера аргументации.
– А вы по-макиавеллиевски скрытны. Ну, пожалуйста, маленькая белая душистая дама, скажите, как вас зовут? Мне необходимо это знать.
– А зачем?
– Я ведь собираюсь снова увидеться с вами.
– Ваша решительность потрясает. Меня зовут Антония Сомарец.