Пламя
Шрифт:
– Ведь ни для кого не секрет, – продолжил Гэвин, давая знак прислужнику принести еще вина, – что вы и сэр Джон в ночь его смерти не пытались скрывать свои чувства. Насколько я осведомлен, тогда в Грейт Холле было не меньше зрителей, чем сегодня. – Он помолчал, не спеша наполняя оба кубка. – Но почему вы так жаждали владеть замком и вдруг покинули его на следующее утро?
– Вы нарушаете границы нашей новой… дружбы.
– Разве?
– Да. То, что происходило между Макиннесами и Стюартами из Этола, вас не касается, и я вовсе не обязан объяснять
– Может быть, может быть, – задумчиво проговорил Гэвин и посмотрел на гостя пристальным долгим взглядом.
Этол заколебался, но протянул руку к кубку. Приезжие воины, как, впрочем, и люди Гэвина, беспокойно крутились на своих местах, но до сих пор никто из них не обнажил оружия.
Оба собеседника чувствовали близкую возможность конфликта. После очередной порции вина граф снова заговорил, стараясь сохранять спокойствие в голосе.
– Ну и… как быстро продвигаются работы в этом крыле?
Гэвин выдержал паузу и кивнул, принимая попытку Этола предотвратить возможную стычку.
– Вы можете увидеть все своими глазами. – Он встал из-за стола. – Пойдемте со мной, и я вам все покажу.
Суматоха, царящая на кухнях, подсказывала Джоанне, что замок переполнен гостями, и она догадывалась, что это за гости. Тем не менее это не снимало с нее обязанность поддерживать репутацию призрака.
Это был тяжелый для Джоанны день. Проклятый лорд заставил своего человека вместе с управляющим исследовать тайные проходы. Вернувшись из башенной комнаты, она следила за ними, следуя по подземным туннелям на небольшом расстоянии, чтобы не быть обнаруженной. Похоже, что Аллен, как ни странно, был не очень хорошо знаком с лабиринтами переходов, поэтому исследователи не рискнули заходить слишком далеко. Они даже близко не подобрались к южному крылу. Джоанна чувствовала невероятную усталость. Настоящие привидения, резонно полагала она, не нуждаются в отдыхе.
Как бы то ни было, но дело было сделано, и на лице Джоанны, когда она закрывала панель, блуждала плутовская улыбка. Проход, которым она пользовалась раньше, стал бесполезен, поскольку пол был сорван, а панель забита гвоздями. Однако еще одна маленькая потайная панель на противоположной стороне каминной полки находилась достаточно близко, что давало возможность продолжать досаждать хозяину замка.
Когда все собрались к ужину в Грейт Холле, она прокралась в комнату Гэвина, в очередной раз прихватила портрет и вернула его на прежнее место.
С самого детства Джоанна славилась своей силой и упорством. По общему мнению, она была слишком непокорной для девушки.
Гэвин завороженно смотрел на улыбающееся изображение.
Потребовались героические усилия с его стороны, чтобы во весь голос не разразиться проклятиями при виде портрета, снова висевшего на той же чертовой стене. Глубоко вздохнув, он сердито посмотрел на Эдмунда, стоявшего рядом и уставившегося
Оторвав взгляд от портрета, Гэвин пытался сделать вид, что ничего не случилось. Он вышел на середину и продолжил экскурсию для графа, давая пояснения к нововведениям, которые планировал здесь реализовать.
– Как видите, пока мы все еще находимся в процессе перестройки этого крыла. Идея состоит в перепланировке этой части замка с использованием оригинального стиля, который произвел на меня большое впечатление во время одного из путешествий. – Гэвин замолчал, заметив, что гость не последовал за ним в помещение. Этол остался стоять у входа, не отрывая взгляда от портрета Джоанны. Когда Гэвин посмотрел в лицо графа, то увидел, совсем не то, что ожидал. В нем не было чувства вины, как, впрочем, не было и признаков страсти.
Сознание Гэвина поглотило безумное желание, игнорируя незваного гостя, залезть на лестницу и в который раз снять картину, чтобы вернуть ее в свою комнату, как он делал это раньше и, похоже, будет делать еще не раз.
Этол первым нарушил неловкое молчание. Его голос был хриплым, почти благоговейным.
– Я даже не представлял себе, что после пожара что-то уцелело.
– Она уцелела, – коротко констатировал Гэвин.
– Но почему вы оставили ее здесь?
– Для надзора за работами!
Этол бросил непонимающий взгляд на Гэвина. В глубине его глаз промелькнуло изумление.
– Я вижу, что безумие, витающее среди этих холмов, охватило и вас. Тем не менее я заплатил бы хорошие деньги за эту картину, если, конечно, вы сможете пережить расставание с ней.
– Она не продается, – отрубил Гэвин, приготовившись сопроводить своего гостя из комнаты. Эдмунд и еще несколько человек оставались стоять в коридоре позади Этола.
Граф не сдвинулся с места. Он почти усмехнулся в ответ на слова Гэвина.
– Ладно. Возможно, сейчас не время для обсуждения этого дела.
– Для его обсуждения никогда не наступит подходящее время.
Этол не производил впечатление человека, которого убедили.
Продолжая стоять как вкопанный, он снова пристально посмотрел на портрет Джоанны.
– Я хорошо знаком с ее бабушкой. Она была очень привязана к девушке.
– Предположим. И что из этого следует?
– Я пытаюсь угадать, собираетесь ли вы выполнить ее просьбу.
– Что вам известно о просьбе леди Макиннес?
– Мне известно, что она хотела вернуть портрет. Прошлой зимой, после пожара, она прислала мне письмо, в котором просила, чтобы я приехал сюда и проверил, уцелел ли портрет Джоанны.
– Но вы так и не приехали?
Этол уставился на него.
– Нет. Я сюда не возвращался.
– Но почему? – настаивал Гэвин. – Что такого было среди этого пепелища, на что вы не могли заставить себя взглянуть? Говорят, что трудно возвратиться на то место, где ощущаешь…
Лорд сделал выразительную паузу, делая вид, что подыскивает подходящее слово.