Пламя
Шрифт:
«Способность спать мертвецким сном еще не означает желания оказаться мертвым», – подумал Этол, качая головой. Он поймал себя на мысли, что не так уж и сильно желает смерти Гэвину Керру.
– Похоже, у него еще остался боевой задор! – прошептал Этол, наблюдая за пляской огня в камине.
Реакция Гэвина на ее собственное бесстыдство крайне изумила Джоанну.
Ее дыхание, казалось, замерло. Бинты на ладонях внезапно увлажнились от пота. В голове и мыслях царил полный хаос. Она вздрогнула в его крепких объятиях и затрепетала
Стон вожделения вырвался из уст Гэвина, когда он все теснее прижимал ее к своему мускулистому телу. Тепло его обнаженной груди обжигало и ласкало ее. Внезапно Джоанна почувствовала, что его язык исследует уголки ее губ и. все настойчивее требует, чтобы она разомкнула их для него. Повинуясь его желанию, Джоанна приоткрыла свои осмелевшие уста, и язык Гэвина мгновенно проник внутрь. В это мгновение обоих охватила неистовая волна желания.
Ошеломленная интимностью их поцелуя, девушка задрожала, ее колени подогнулись от слабости. Мир стал кружиться вокруг нее, и она крепко ухватилась за плечи Гэвина, уверенная, что если он отпустит ее, то она упадет.
Однако Гэвин не предпринимал никаких попыток отпустить ее. Его сильные руки еще крепче сомкнулись вокруг ее гибкого тела и прижали так сильно, что, несмотря на туман желания, помутивший ее рассудок, она ощутила под шерстяной тканью килта напряжение его плоти. Она смутно осознавала вероятную опасность, но сладкая боль, нараставшая в ее сосках, подавляла мысли, призывающие к благоразумию. В этот момент больше, чем чего-либо иного на свете, она жаждала ощущать своим телом его обнаженную кожу.
Он взял ее за подбородок и нежно провел пальцами вдоль него. Джоанна вздрогнула от вожделения, и его голое колено уперлось ей в бедра. Девушка ощутила налитые силой мышцы его ноги. Рука Гэвина умело спускалась по ее шее в направлении груди. Джоанна глубоко вздохнула, и трепетное тело устремилось навстречу его ласкам. Пальцы возбужденного Гэвина прошлись по широкой горловине одежды, которая была ей явно велика, и осторожно потянули вырез вниз, пока не открылась изящная грудь.
Когда его большой палец описал упоительный круг вокруг мгновенно затвердевшего соска, Джоанна задохнулась. Ее заполонили необычные, дикие и бурные чувства, совершенно не похожие на те, что она испытывала раньше.
«Так вот какова она – истинная страсть». Эта мысль возникла в затуманенном уголке сознания, а затем волна неистового возбуждения подхватила и закружила ее. Она была жива – действительно жива – и получила шанс испытать этот дар небес, перед тем как завершить свой земной путь.
Наслаждаясь переполнявшим ее чувством восторга, она еще крепче сомкнула руки вокруг его шеи, возвращая поцелуи, которыми щедро одаривали ее его настойчивые губы.
– Джоанна, – прошептал он, прервав поцелуй и приблизив губы к ее уху. – Ты околдовала меня.
Пока он целовал мочку ее ушка, его рука отправилась в более продолжительное путешествие к груди, поглаживая и лаская нежную плоть. Затем, издав сладострастный стон, он опустил руку к ее бедрам и обхватил ягодицы.
Она чувствовала,
Джоанна раскачивалась в его руках, наслаждение дарило ей все новые ощущения. Окружающий мир становился жидким, растворяясь с каждым ударом сердца. Этот нарастающий экстаз – сладостная жажда, которую она чувствовала в его объятиях, – стал единственным импульсом, руководившим ее поведением.
– Мне кажется, что моей душой завладел сам дьявол, – хрипло прошептал он ей на ухо. Прислонив трепещущее тело к стене, он осторожно опустил ее руки вниз. Его голос дрожал от желания. – Прикажи мне остановиться, Джоанна, пока я не понес тебя в свою постель. – Его могучие руки нежно ласкали ее лицо, когда он бережно запрокинул ее голову назад и посмотрел прямо в глаза. – Ты настоящая, из плоти и крови. Я слишком долго искал тебя, мысленно рисовал твой образ, мечтал о твоей любви.
Джоанна зачарованно смотрела в его черные горящие глаза, озаряющие мужественное лицо. Желание, подобно ручейкам расплавленной стали, наполняло ее, и она понимала, что только его железная воля еще сдерживает готовый вот-вот хлынуть бурный поток чувств.
– Тогда делай со мной то, что хочешь… – услышала она собственный слабый шепот. Ее тело жаждало его ласк и прикосновений. Она лишь смутно представляла себе, что нужно делать и чего ожидать, но твердо знала, что умрет, если не пройдет с ним весь этот путь до конца. Его руки снова прижались к ее лицу.
– Возьми меня… сейчас… – добавила она еле слышно, опуская голову и целуя его руку. – У меня осталось слишком мало времени. Исполни мое единственное желание.
Прошло всего мгновение после этих слов, как его руки, которые только что бережно ласкали ее, теперь причиняли боль, тисками сжав ее плечи.
Она посмотрела на него в изумлении. Его глаза наполнились холодной яростью, а пальцы, казалось, были готовы переломать ее кости.
– О чем, черт побери, ты говоришь? И что ты имела в виду, когда сказала, что у тебя осталось мало времени?
Чары развеялись, и все вокруг стало обыденным. Комната, неясные очертания которой в его нежных объятиях казались частью сновидения, внезапно превратилась в сочетание резко очерченных линий и цветов.
– Джоанна, – заговорил он, резко встряхивая ее и заставляя смотреть в глаза. – Объясни мне, ради всего святого, что ты подразумеваешь под этими словами?
Этот всплеск эмоций, ошеломивший своей внезапностью и яростью, потряс ее и лишил дара речи. Джоанна понимала, что было бы неразумно посвящать его в подробности ее планов. Она затянула ворот своей одежды, чтобы прикрыть тело, и попыталась собраться с мыслями.
Нахмурившийся Гэвин, губы которого сейчас были крепко сжаты, приготовился слушать ее.
– Для мира я была мертва в течение многих месяцев. Блуждая в одиночестве по этим подземным лабиринтам, я много думала о смерти. Мысленно я видела свою собственную смерть множество раз. Я не боюсь ее. Все мы когда-нибудь умрем – и некоторые из нас раньше, чем другие.