План Б
Шрифт:
В прохладно-мятной темноте Антора закрыла глаза. Она снова наполнила легкие ароматным воздухом. Сквозь домашнюю тунику ствол Джелаза Казон грел ей спину. Медленно, словно обретя собственную волю, ее руки поднялись вверх, подставив открытые ладони звездам.
Антора открыла свой Внутренний Взор сиянию галактики и, как делала это каждый вечер, начала перекличку.
Вот холодное пламя Новы, чуть притушенное пеленой гиперпространства. А вот — Шан, теплый, как нежные объятия. Через него Антора нашла Присциллу, скорее вычислив ее, чем реально Увидев. А вон там — кузен
Это был довольно глупый ритуал: ведь она не могла бы оказать помощь тем, кто находится так далеко, если бы оказалось, что у них какие-то проблемы. Антора, которую все считали бесстрашной, жила в страхе, что настанет ночь — и она недосчитается одной из свечек — и ничего не сможет сделать, чтобы зажечь ее снова.
Однако она продолжала свою поверку, утешаясь тем, что имела. Пока ей удалось найти четверых: Нову, Шана, Присциллу, Пат Рина. Сейчас у них все было благополучно, и она радовалась этому.
Теперь — дальше. Она сделала еще один глубокий вдох и снова послала свой ум в полет. Вал Кон… Она нашла его. Его пламя снова горело ярко, как до Порчи, которая, как теперь знала Антора, носила название Департамент Внутренних Дел. А у его плеча пылал костер, которым была Мири — его спутница жизни, и ее Анторе еще предстояло обнять как сестру.
Хорошо, это шестеро, а с ней — семеро. Она обратилась мыслями к тем, кого отыскать было легче: прикоснулась к детям: Квин, Пади, Сил Фор Мик и Шинди… И тетушка Карин йос-Фелиум, и кузен Люкен бел-Тарда… Они все ярко горели, все благополучно пребывали в своих убежищах. Она снова вздохнула и устремила мысли еще дальше.
Это пламя она впервые обнаружила, когда была беременна близнецами. В этом состоянии ее способности усилились — и оно стало ярким, как комета на ночном небе. Теперь оно превратилось в сверкание крошечного алмаза. Порой она его только ощущала, порой — видела, порой теряла совсем за помехами множества миров, лежащих между ними. В эту ночь ей показалось, что она его не отыщет, но вдруг уловила знакомую вспышку почти на пределе своих способностей Видеть.
У этого крошечного алмазного пламени не было имени, однако Антора приветствовала его, как приветствовала огонь своих родичей, чьи имена она знала. И ей было почти так же страшно потерять и его.
Итак, взрослых, пересчитанных и известных, — девять. Детей всего пять. Клан Корвал состоит всего из четырнадцати человек, от самого старшего до самого маленького. Тепло у нее за спиной усилилось, и Антора с улыбкой опустила руки.
Пятнадцать, конечно. Нельзя не считать Дерево.
Но даже с Деревом их было мало — очень и очень мало. Ее умения не хватало на то, чтобы обнаружить число тех, кто за ними охотится, но она предполагала, что эта цифра намного больше, чем… пятнадцать.
Она открыла глаза и отошла от Дерева, но в походке ее не ощущалось той бодрости, которую ей обычно дарила перекличка родных. Она почти мрачно попрощалась с Деревом и тихо пошла по мшистому ковру к мощеной дорожке, но там остановилась и оглянулась.
— Лорд Мерлин?
Кот открыл глаза, встал, потянулся и прошествовал к ней. Потершись о ее ногу,
Дом Клана Эроб
Учебный плац
Нелирикк очень быстро обнаружил, как это приятно — иметь слишком много дел.
Ему ясно дали понять, чтобы он стал тенью и телохранителем капитана и, возможно, носил с собой дополнительное оборудование для связи. Значит, он стал специалистом, прикомандированным к капитану по ее собственному приказу и находящимся вне обычной иерархии.
В течение дня бывали моменты, когда его отправляли куда-нибудь, чтобы он принес карту, дискету или, например, бутылку чего-то, а были времена, когда он стоял на часах, что было его правом.
Он знал и то, что никогда не дежурит один — и это тоже было понятно.
Поначалу поблизости всегда находился разведчик, которого Нелирикк стал считать Клинком Капитана, потому что он готов был убить любого, кто может представлять для нее опасность. Со временем разведчик стал появляться реже, а потом и вовсе исчез, поскольку по приказу капитана или тех, кто был выше ее по чину, ему приходилось отправляться то туда, то сюда.
Он познакомился и с теми, кто был выше капитана: с командором Кармоди, оказавшимся хитроумным и проницательным командиром, и немолодым лиадийцем, представленным ему как генерал. Генерал был патриархом клана, к которому относилась капитан. Познакомился он и с командирами наемников и охраны клана.
По икстранским стандартам им отчаянно не хватало офицеров среднего и низшего звена, но они были бойцами, а не чиновниками.
У него спрашивали фактические сведения и мнения, цифры и имена, боевые планы и схемы снабжения. Он отвечал без уверток и вскоре понял, что ему не угрожают, когда спрашивают «Почему ты так считаешь?» и «А почему это именно так?».
Короче, с ним обращались так, как не обращались с того времени, когда он был исследователем: как будто у него есть не только глаза, но и мозги. Он много времени проводил с умным компьютером: тот задавал дивно сложные вопросы, так что Нелирикк все сильнее уважал разведчика.
Когда он не находился с капитаном или в столовой, ему было трудно ничего не делать. Он усердно учился, проводя много времени за серьезным рассмотрением цветов и их значений. И в ту ночь, когда разведчик и полдюжины солдат-ветеранов отправились поджидать транспорт, который икстранцы должны были прислать за тем, кого они предпочли бы видеть мертвым, он принялся за изготовление подарка для отряда.
Командование объединенных сил землян и лиадийцев, базировавшихся на планете, теперь знало почти все, что знал он сам, думал Нелирикк, старательно работая иглой и нитками. Теперь они все знали — и излагая им все свои сведения, он сам обнаружил правду. А правда после стольких лет горечи даровала ему некое умиротворение.
Четырнадцатый Корпус Завоевания весьма свободно интерпретировал полученные приказы. До него доходили слухи: поскольку разжалованного, чьи слова были пустыми звуками, можно было не опасаться, он очень много чего слышал.