План Б
Шрифт:
На тонкости и душевные приготовления времени не оставалось. Он представил перед своим Внутренним Взором образ Вал Кона и решительно распахнулся, охватив поиском слишком широкую площадь, сосредоточив внимание на неповторимом узоре брата.
Вместо этого он обнаружил растительную громаду, приветливую, знакомую с детства, утешающую, как прикосновение близкого человека.
Шан вздохнул и, отбросив узор Вал Кона, стал слушать то, что могло ему сказать Дерево.
Конечно, это было не его собственное Дерево-старейшина,
Дерево не читалось так, как Целитель читает других людей. Скорее Дерево пользовалось понятиями из своего собственного запаса, показывая их в последовательности одновременно и знакомой, и растительной. И в данном случае его послание запечатлелось на чувствах Шана так: Радостные Приветствия. Радостные Приветствия. Радостные Приветствия. Облачко пряного аромата и хруст черешка: воспоминание об оторванном листке. Вкус древесного ореха на языке. Второй образ листа — и ощущение, что его мягко отталкивают.
Он почувствовал, что его пальцы двигаются по пульту, но был не в силах их остановить. Не без труда он смог открыть глаза и обнаружил, что все указатели расплываются, а индикатор бака горит красным огоньком. В его сознании Дерево коснулось последнего воспоминания: теплые губы, нежно прижавшиеся к его щеке, — и ушло. Шан стремительно вернул на место Внутренние Стены, встряхнулся и посмотрел на экраны.
Третий показывал икстранский истребитель, стремительно увеличивавшийся в размерах.
Под воздействием Дерева его тело ввело в программу координаты, высвеченные теперь на навигационном экране. Шан нажал кнопку, чтобы подтвердить их, заодно позволив себе понадеяться, что Дерево способно было должным образом понять нехватку горючего и действие силы притяжения на объект, лишившийся энергии.
Истребитель увеличивался в размерах. Шан сосредоточился на орудиях.
Эти орудия могли делать только одиночные выстрелы, хотя Сет продемонстрировал их действенность. И к тому же у них почти закончился заряд. Руки Шана замелькали по пульту, отключая все вспомогательные и не жизненно важные системы, отводя освободившуюся мощность на орудия. Стрелка заряда поползла вверх, стабилизировавшись заметно ниже уровня готовности.
Шан пожевал губу, проверил показания пульта, еще раз посмотрел на истребитель (боги, как близко!), проверил экраны — и чуть было не задохнулся.
Данные Деревом координаты вели его в лагерь. На шестом экране он уже мог смутно различить палатки, механизмы, солдат… На ветру отважно развевался штандарт: огромный белый ястреб, бросающийся на врага, на фоне беззвездной тьмы.
Земляне. И, несомненно, достаточно близко от того места, куда его направило Дерево. Но не с икстранцем
Его руки снова пришли в движение, затанцевав по пульту, отключив все, кроме воздуха и компьютеров, направив всю энергию в орудия. И все равно они оставались недозаряженными.
Шан бросил взгляд на своего преследователя, еще один — на лагерь и окружавшую его местность. Протянув руки, он надел на голову шлем скафандра, нажал подбородком на кнопку, включавшую баллоны с воздухом. Его руки вернулись на пульт, отключив систему жизнеобеспечения, подав всю энергию на орудия.
Стрелка пересекла критическую линию. И остановилась.
Шан кивнул под шлемом и ввел в пульт еще одну поправку: всю энергию верхнего орудия он переключил на то, которое теперь стало нижним.
В ставшем единственном орудии заряд резко скакнул вверх. Можно было, конечно, мечтать о большем. Можно было мечтать, чтобы оба орудия были полностью заряжены и наведены. Если уж на то пошло, можно было мечтать о летательном аппарате, сравнимом по возможностям с истребителем противника, но времени не было. Он имел все необходимое.
Хоть и без запаса.
Он нажал кнопку, освободив корабль от необходимости бездумно следовать введенным координатам, и замедлил движение, опустившись на несколько умело рассчитанных метров к каньону — или карьеру — в дальней части лагеря.
Следовавший за ним истребитель попался на наживку.
Его противник прибавил скорость и стал разворачивать пушку. Шан выждал, враскачку опустившись еще чуть ниже — но не слишком низко — к соблазнительно каменистому склону. Дождался, чтобы пилот взял нужный курс, лишился возможности пролететь мимо — и сделал невозможным промах.
Стиснув зубы, он открыл дроссельные заслонки, потратив последние капли горючего. Спасательная шлюпка мучительно медленно начала переворот. Истребитель с ревом пронесся мимо — и пилот запоздало увидел ловушку. Шан нажал спусковую кнопку, и его единственное орудие полыхнуло жаром — ярким, но недолгим.
Истребитель взорвался, осыпав лагерь горящими осколками.
Спасательная шлюпка номер четыре, полностью опустошив баки и орудия, рухнула на последние несколько метров, отделявших ее от поверхности планеты.
Он открыл люк и увидел настороженные лица двух солдат. Лиадиец и землянка, оба с оружием.
Он остановился на краю трапа, сложив перед собой руки в перчатках скафандра. Снял шлем, открыв лицо и слипшиеся от пота волосы. Легкий ветерок холодил щеки. Доносившиеся до него звуки были пением птиц и шелестом ветра в листьях и траве.
Первым заговорила землянка. Ее голос звучал приветливо, вопреки наставленной на Шана винтовке.
— Ты цел, пилот? Противное падение.
— Спасибо, я цел и невредим, — заверил ее Шан. И улыбнулся.