План Б
Шрифт:
Его левая рука была нагрета чуть больше, чем правая: солнце светило в ту стену палатки.
До него доносились звуки, и каждый был полон смысла. Он слышал негромкие размеренные шаги человека, несущего дозор. Время от времени до него доносились приглушенные голоса. Это значило, что там, где он находится, приходится думать о безопасности.
Даже те звуки, которых он не слышал, о чем-то говорили. Он был в палатке один: медик куда-то отлучился.
Шан наслаждался потоком информации, анализировал ее, извлекал из нее все возможное. И в то же время какая-то часть его сознания, не занятая
Конечно, если говорить честно, то йос-Галаны — род, происходивший от школяра — всегда были респектабельными. Вот только гены внутри их клана так часто смешивались, что теперь трудно определить, где кончается респектабельный йос-Галан и начинается пират йос-Фелиум.
За стеной палатки, с освещенной солнцем левой стороны, слышались негромкие шаги двух человек, сопровождавшиеся негромкими звуками женского голоса. Он уловил слово «резерв» — на самом пределе слышимости, хотя его слух вдруг необычайно обострился. А потом шаги миновали палатку — а Шан почувствовал зверский голод.
Он открыл глаза и сел одним ловким движением. Помещение осталось таким же, каким он его запомнил. Бутерброды по-прежнему лежали на столе под охлаждающей пленкой.
Он быстро с ними расправился, утоляя голод настолько острый, что ощущался почти как тошнота. В то же время он понимал, что, если бутербродов не хватит на удовлетворение голода, он вполне может съесть и плитки неприкосновенного запаса, лежащие в кошеле на поясе.
Пока Шан ел, он размышлял о происшедшем. После посещения Пространства Исцеления он часто бывал голоден. Порой этот голод можно было оценить в два бутерброда, с иронией подумал он, разворачивая последнюю порцию, добытую для него в столовой Дастином. Когда они с Присциллой отправлялись духом в дальний путь, чтобы поговорить с Вал Коном, они оба очнулись страшно проголодавшиеся, потеряв десятую часть веса тела. «Волшебство, — сказала тогда Присцилла. — На большое волшебство уходит огромное количество сил».
Уплетая пятый бутерброд, Шан со вздохом заключил, что Оружейная Палата Альта оказалась очень большим волшебством. Он поджал под себя ноги и тряхнул головой.
— Шан, — прошептал он, не забывая, что его могут подслушивать, — во что ты вляпался, скажи мне ради здравого смысла?
Он мало что взял в Палате: клинок и щит. Альт сказал, что эти вещи хорошо послужат любому солдату, а потом протянул ему толстую рукопись. На кожаном переплете причудливыми буквами, которые, как Шан был уверен, он видит впервые, было написано «Солдатская премудрость».
— Зри же самое полезное оружие Палаты! — торжественно провозгласил Альт. — Возьми его!
Шан принял папку, с сомнением глядя на своего наставника — на себя.
— Довольно тяжелая, особенно если брать ее с собой в марш-бросок. Что, боюсь, мне скоро предстоит.
— Чепуха, — возразил Альт. — Вовсе она не тяжелая.
И когда Шан снова посмотрел на свою руку, рукопись исчезла. Но, похоже, «Солдатская
Шан покачал головой и, подчиняясь инстинкту, который никак не мог быть его собственным, начал инвентаризацию.
У него не было пистолета, сабли — а на поясе и в кошеле не оказалось никакого оружия дальнего боя. Нож, который оказался при нем, не был ни боевым ножом, ни штыком — это была часть складного набора инструментов.
Однако «Солдатская премудрость» сообщила ему, что в чрезвычайной ситуации нож — всегда нож, так что он внимательно осмотрел его и остался странно доволен качеством металла и балансировкой. Ему случалось иметь клинки и похуже, однако использовать их успешно… Он тряхнул головой, прогоняя воспоминание — не свое.
Это Вал Кон питал страсть ко всему остро заточенному. Миролюбивый Шан достаточно метко стрелял из пулевого пистолета, но для защиты от неприятностей в основном полагался на свои навыки Целителя.
Закончив проверку собственного вооружения, Шан сосредоточил мысли на других деталях, требовавших его внимания. Он встал и вышел из палатки.
— Дастин?
Застигнутый врасплох охранник обернулся так резко, что чуть не заставил Шана забыть о цели своего выхода. Винтовка повернулась в его сторону — но не представила опасности.
— Сэр! А я решил, что вы будете спать, пока стадо домой не пригонят.
— А мы ожидаем возвращения стада, капрал? Мне кажется…
— Не-а. — Солдат небрежно помахал рукой без винтовки. — Я просто хотел сказать, что мне казалось — вас придется будить, когда придет время. Если хотите еще подремать, так у вас есть еще около часа. Сэр.
— Я выспался, спасибо. Нельзя ли мне как-то навестить шлюпку, в которой я прилетел? Было бы хорошо узнать, не получены ли — и не отправлены ли обратно — какие-нибудь сообщения.
— По-моему, субкомандор не хотел, чтобы вы тут бродили где попало, сэр. Было бы лучше, если бы вы просто вернулись обратно в палатку и…
Шан мысленно вздохнул. «Солдатская премудрость» сказала ему, что при необходимости капрала можно нейтрализовать. Тот оценивал дистанцию между собой и Шаном на основе солдатской скорости реакции, а не пилотской. Но тут он вдруг вспомнил кузена Люкена бел-Тарду — менее воинственного человека невозможно было себе представить. «Единственное, о чем я прошу, — говорил обходительный торговец, когда Шан увязывался за ним на склад, застеленный целыми акрами ковров, — это о честном преимуществе. Когда оно у меня есть, другая сторона почти всегда уверена в том, что у меня слабые позиции».
Шан намеренно кротко склонил голову и очень осторожно задействовал умение Целителя, наполняя Дастина симпатией и расположением к себе.
— Капрал, — проговорил он, голосом и лицом выражая крайнее благоразумие, — я почти целые сутки провел в скафандре в спасательной шлюпке. Дайте мне хотя бы возможность немного пройтись.
Капрал Дастин заморгал, и Шан подошел чуть ближе, заглянув в глаза цвета мускатного ореха.
— Я предлагаю, чтобы вы отвели меня к месту сбора, — негромко сказал он. — Мне следует привыкнуть к новой обуви, раз уж мне предстоит делать в ней марш-бросок.