План битвы
Шрифт:
— Ну, пришлось повыступать немного. А как так вышло-то?
— Адвокат добился по своим неофициальным каналам, через ОБЛОНО, подключил людей каких-то важных. Вот, а я тебе позвонил, тебя нет. Ну что делать, сам поехал.
— Ну чего там Андрюха?
— Ожил, он там теперь в авторитете, хотя атмосфера, конечно, не очень в этом детдоме, прямо скажу. Надо вытаскивать его после суда.
— Надо. Куда вот только…
— Придумаем что-нибудь…
Потом я рассказываю про Таню, Игоря и воображаемого Киргиза. Платоныч относится к этой истории очень серьёзно.
Поговорив, иду домой. На сердце тяжело. С Андрюхой всё вроде устаканилось, а Татьяна вот меня беспокоит. Но ещё больше Наташка. Я даже думать начинать боюсь в эту сторону…
Прихожу домой и… беру гитару. Буду как Шерлок Холмс сосредоточиваться. Подключаю своего «Ибанеза» к усилку и начинаю тренькать, извлекая рычание и визг… Пытаюсь наиграть из «Короля и шута»:
От женщин кругом голова,Влюбись — хлопот не оберёшься, А что любовь — одни слова. И толку вряд ли с них добьёшься!
Мама смотрит с ужасом. Судя по всему, у предыдущего Егора музыкальные упражнения получались несравненно лучше…
Положение спасает телефонный звонок.
— Тебя, — говорит мама. — Мужчина какой-то.
Я подхожу.
— Алло…
— Бро, в натуре, ты дома-то бываешь хоть иногда? Два дня не могу дозвониться.
— Неужели? — улыбаюсь я. — Я уж думал, ты вообще меня забыл, решил в Новосибе поселиться. Как дела, скажи? Судя по голосу, норм?
— Норм, братан. Завтра приеду — поделюсь. Короче, ты красава. Ладно, жив-здоров и хорошо. Давай завтра вечерком в «Кавказскую кухню» подтягивайся часикам к семи.
— Лады, договорились. Рад, что всё хорошо.
Ну что же, двигаемся вперёд. Медленно, но верно, как говорится… Ещё бы парочку вопросиков закрыть и тогда бы всё закрутилось на полную катушку.
Снова звонит телефон. На этот раз Куренков.
— Привет, Егор.
— Здравствуйте, Роман Александрович.
— Есть инфа, как ты говоришь.
— По моему вопросу? По утечкам?
— Ага. Давай только не по телефону. Прогуляемся завтра утречком?
— Может, сегодня?
— Нетерпеливый какой, — усмехается он. — Подожди уж до завтра, пожалуйста…
15. Некогда болеть
— Брежнев лежит на пляже. К нему подбегает собака и лижет в зад. Брежнев, не поворачиваясь: «Ну, это уже слишком, товарищи»…
— Блин, Роман Александрович, — говорю я улыбаясь, — это прямо провокация какая-то.
А он хохочет, как ребёнок.
— Это уже слишком, товарищи! Смешно, да?
— Смешно, — соглашаюсь я. — Но немного странно обсуждать это с вами.
— Да ладно, Егор, честное слово, эти анекдоты дети в первом классе на переменках травят, а ты вдруг заволновался. Самогон гнать и за виски выдавать не боишься, а анекдот про вождя тебя в дрожь приводит.
— Так это ж политика, — играю я бровями, — а то экономика.
— А у нас всё политика,
Мы прогуливаемся по Набережной. Ещё утро, и день, обещающий быть жарким, пока дышит влажной прохладой скорого конца лета. Народу никого и можно спокойно разговаривать, негромко, естественно.
— Понимаю, — отвечаю я, — что вы меня мурыжите зачем-то и не говорите самого главного.
— А я в тебе терпение вырабатываю. У меня может на тебя большие планы, поэтому надо, чтобы ты имел стальные нервы и выдержку.
— Ясно, — качаю я головой. — Да говорите, уже…
— Вот видишь, есть ещё над чем работать, выдержка никакая… Ладно. Суходоев.
— Чего?
Я даже останавливаюсь. Какой, нахрен, Суходоев?!
— Ага, — кивает Куренков. — Старший лейтенант Суходоев, тот самый.
— А он-то каким боком? При всём уважении… хрень какая-то. Это от Самойлова инфа?
— Хрень не хрень, а люди Парашютиста именно от него наводку получили. И нет, это не от Самойлова, по причинам, которые я раньше уже называл. Но здесь никакой ошибки нет, это от тех, кто у нас в работе. Он не только по этому вопросу с Парашютистом работал.
— Хм… А сейчас он с кем сотрудничает, так сказать? Парашютист-то того, у него парашют не раскрылся.
— Понаблюдаем за ним, посмотрим, с кем он будет контачить в ближайшее время.
— Ёлки-палки, мне-то это не особо помогает. Значит есть промежуточное звено, ведь непосредственно от нас Суходоев ничего узнать не мог. Надо искать, кто из посвящённых имеет связь с этим… милиционером, в общем. Ладно… Блин! Хреново. Но лучше, чем ничего. Спасибо Роман Александрович.
— Пожалуйста. Это в наших общих интересах, вообще-то. Ищите, короче, кто имеет отношение к этому сучонку. Он сейчас у «конторы» под колпаком, поэтому связь эту надо оборвать как можно скорее и очень аккуратно, чтобы никакой новой информации о вас не просочилось. То, что уже имеется, я подчищу, но новых залётов нам не нужно. Понимаешь?
— Да, как не понять? Конечно, понимаю. Подумаем. Если помощь понадобится, обращусь.
— Хорошо, чем смогу помогу. Следующий момент. Злобин хочет встретиться. Ты когда поедешь?
— Да не знаю, не определился ещё. Меня же родители режим заставляют соблюдать.
— Тоже анекдот, родители заставляют… Ну, ты уж договорись с ними как-то, подросток, понимаешь ли… Не затягивай, короче. Зачем хорошего человека ждать заставлять?
— Не будем затягивать. Сегодня на фабрику схожу, посмотрю, что там к чему.
Мы расстаёмся, но сначала я иду к Платонычу. Дохожу по Весенней до драмтеатра, сажусь на автобус и еду до самого облпотребсоюза. Приходится какое-то время поторчать в приёмной Большака, дожидаясь, пока у него закончится совещание.
— О, Егор, привет, — говорит он, выходя из кабинета вместе со своими замами и прочими ответственными сотрудниками. — Ты давно здесь? А я уезжаю сейчас… Может, по пути поговорим?
— Нет, по пути не очень идея. Мне всего-то три минуты нужно.
Говорить при водители вряд ли получится.