план побега
Шрифт:
Выхожу на лестничную площадку перекурить. На половине сигареты ко мне присоединяется новый сосед из квартиры № 23. Он без майки, на груди короткие келоидные рубцы и рыжая плешь волос, под ногтями грязь. Знакомимся.
– Хорошая погодка, снег в середине весны.
– Да, хорошо, что я сегодня не на работе.
Несколько затяжек. Он:
– Я сюда переехал года на два. Квартиру дали на время за то, что ремонт сделал. Переехали сразу после свадьбы.
– Мои поздравления.
– Ага, а вчера так в лесопосадке погуляли, не помню, сколько выпили.
– А сколько покупали?
– Не знаю, это у друга дочь родилась.
– Драка?
– Конечно! Своего
Затягиваюсь.
– Не очень.
– Если что, заходи, любая краска и растворители по самой выгодной цене.
– Обязательно.
– Может по 250 за знакомство.
– Я еще не завтракал.
– Тогда по 100.
– По 100 можно.
– Пойдем ко мне.
– Давай лучше тут.
Подкуриваю следующую сигарету. Несколько затяжек. Он возвращается с двумя стаканами и бутылкой водки. Садимся на ступеньки. Он разливает, чокаемся, выпиваем.
– Может еще, для аппетита? – спрашивает.
– Нет. Боюсь, что не удержу аппетит внутри, – отвечаю, стиснув зубы.
Встаю. Ведет в сторону, хватаюсь за перила.
– Приятно было, познакомится, – говорю, медленно сползая по ступенькам.
– Взаимно, если будет нужна краска, заходи, по самой выгодной цене.
Возвращаюсь в квартиру. Отпираю дверь. Закрываю глаза. Запираю дверь. Открываю глаза. Беру револьвер, рукоятка уже охладела, патрон вертится в барабане. Не знаю, какое положение занять перед выстрелом. Тягостные минуты, волнение от выбора «как это сделать?» схожие с теми, которые испытываешь, еще не зная «как?», когда с тебя первый раз стягивают трусы перед первым половым актом. Голова устало кружится от аттракциона воображаемых фресок суицидальной камасутры. Я спускаю курок.
Щелк.
Пусть будет так, пойду, посплю до следующего утра.
Звонок. Звонок. Звонок. Звонок. Звонок. Звоооооноооооок. На часах пол четвертого утра. Беру телефонную трубку.
– Ты чего не спишь? – спрашивает голос на другом конце телефонного провода.
Я не знаю, что ответить. Я не узнаю звонящего. Наверное, я еще сплю.
– Чего молчишь?
Опять не знаю, что ответить.
– Хорошо, перезвоню днем.
Короткие гудки.
Я не знаю, что им ответить.
Спускаю курок.
Щелк.
Блядь! Сколько можно?
Щелк.
Щелк.
Это невыносимо. Бросаю револьвер в угол.
Спать.
Звонок. Звонок. Звонок. Когда же отрубят этого сукиного сына за неуплату? Опять ошибка в биллинговой программе? Звонок. Прийдется кастрировать трезвонящего мудака самолично. Звонок. Звонок. Я сейчас разобью эту пластиковую клетку, и пусть электрическая птица летит трезвонить в другом месте. Я буду спать! Звонок. Вскакиваю с намерением выдернуть шнур из телефонной розетки, но вместо этого, беру трубку в трепетном ожидании – вдруг она?
– Привет.
Не она.
– Привет.
– Давно не слышал тебя.
– Я тоже…
Себя не слышал
– Давай встретимся.
– Договорились.
До места встречи километров пять. Решаюсь на отчаянный поступок для моего организма – проехаться туда и обратно на велосипеде. Возможно, физическая нагрузка и прогулка по воздуху улучшит сон и ухудшит самочувствие апатии. За час до назначенного времени, вытягиваю заржавелый мускульный привод с балкона. Наблюдаю синоптические изменения: снег растаял, и низкая облачность улетучилась вместе с резкими порывами ветра. На детской площадке вновь копошатся мамочки с пестро разодетыми детьми. Возле трансформаторной будки сочно гадит собака – они всегда срут на виду.
Первые обороты
– Придурок, ты бы еще сюда с мотоциклом приперся.
– На мотоцикл я еще не наворовал, – молчу я.
Старуха в черной косынке возле компостера читает псалмы, красным выделены строчки, и густо косится на страницы журнала, что старательно изучает, девушка в наушниках, которая под музыку кивает головой над статьей «Существует ли что-нибудь лучше секса?». Другая девушка, отвернулась к окну, выставив на показ, обхваченные джинсами красивые ягодицы и сочно плачет – они всегда плачут на виду.
– Вы оплатили проезд?
Мистер ночной звонок приходит во время. Я жду его на скамейке. Рядом велосипед. Курю.
Долго треплемся ни о чем. Весь разговор меня подмывает желание закричать: «Как она?». Я ужасно боюсь того, что у нее продолжается гипертонус матки. Боюсь, что был выкидыш. Боюсь, что она трахается уже с другим и чужой член натирает мозоли моему ребенку. Когда же он расскажет о ней?
– Чем занимаюсь? – переспрашиваю я. – Работаю потихоньку. Хожу через день в бассейн, плаваю, километр брасом, километр кролем и прыгаю с десятиметровой вышки бомбочкой.
– А у нас сейчас на работе аврал, приползаю домой к двенадцати. Вводим в строй новую технику. Клиентура растет. Надо успевать удовлетворять спрос. Расширяемся постоянно. Сам знаешь, конкуренция не дремлет. Вот недавно...
– Ты ее видел? – не выдерживаю я, и прячу глаза в сторону.
Щелк.
– Вчера к ней заходил, моя у нее ночевала. Кругленькая такая стала. Стесняется. Ты знаешь?
Щелк.
– Что знаю? Я два месяца ее не слышал.
Он округляет глаза, кивая в мою сторону.
Щелк.
Щелк.
– Не томи, что-то случилось?
Щелк.
– Мальчик будет, развитие плода без патологий.
Мальчик... Мальчик... На прогнозе ультразвукового исследования ребенок цвета сепии с маленьким пенисом или большим клитором. Нет, яички уже опустились. М-А-Л-Ь-Ч-И-К. Сука, я сейчас расплачусь. Сын. Сынишка. Сыночка. Сынок. Сына. Сыночек. Толька не плачь. У меня будет сын, точнее где-то вдали от меня, будет жить мой биологический мальчик рядом с каким-нибудь очередным духовным папой. В его биологических венах будет разливаться моя осиротевшая кровь, моя осиротевшая любовь. И я, никогда, так и не увижу его, как и ту кровь, что отбирают из пальца или вены для анализа. В руках только короткая выписка – М-А-Л-Ь-Ч-И-К. Сука, только не плачь! Поплачем потом. Продадим револьвер, патрон на память, повесим на шею. Купим водки и поплачем, всеми своими гнилыми потрохами поплачем. Будем потом конечно блевать. Вывернемся на изнанку. Но поплачем. Потом. Не при нем. Как же так, что мой мальчик будет называть кого-то папой, может быть и не одного, но все равно не меня? Как я буду жить с этим знанием? Что он подумает обо мне? Что я бросил его? Обидел мамочку? А возможно, она даже не расскажет ему обо мне. И он никогда не узнает, о той ослепительной вспышке осени, в которой он был зачат. Сука, только не плачь! Он будет похож на тебя, и сам обо всем догадается, а ты будешь в постоянном ожидании всю жизнь разглядывать каждого мальчугана, каждого пацана, мужчину, отца, старика. Только не плачь. Не при нем.
Мэр
Проза:
современная проза
рейтинг книги
