Планета приключений
Шрифт:
— Можно мне войти? — попросил Рейт.
— Но я сейчас как раз переодеваюсь.
— Раньше с этим не возникало никаких проблем.
Дверь открылась. Рейт вошел, а Юлин-Юлан недовольно продолжала стоять. Везде лежали свертки; некоторые из них были открыты и в них виднелись одежда и кожаные изделия, легкая обувь, вязаные лифчики, филигранные головные украшения и тому подобное. Рейт удивленно осмотрелся.
— Однако твой друг слишком щедр, — заметил он. Цветок, кусая губы, наконец выдавила из себя:
— Эти мелочи необходимы мне для возвращения домой, — высокомерно объяснила она. — Я не желаю прибыть в
Такого высокомерия Рейту в ней видеть еще не приходилось, хотя в последнее время она часто подчеркивала свое превосходство.
— Это дорожные издержки. Пожалуйста, запиши все, чтобы мой отец смог это оплатить для твоего полного удовлетворения.
— Ты ставишь меня в очень сложное положение, — сказал Рейт, — и я несомненно потеряю чувство собственного достоинства. Если я заплачу, то буду полным дураком. Если же я не заплачу, ты скажешь, что я скряга. Мне кажется, что ты могла бы действовать более тактично.
— Вопрос такта не возникал вообще, потому что я желаю иметь все эти вещи. Именно поэтому я приказала принести все их сюда.
Рейт скорчил гримасу.
— Я не хочу спорить. Я пришел, чтобы сказать тебе следующее. Я заказал места до Ката на корабле «Варгаз», и мы завтра отправляемся. Это простой корабль, и для него хватит простых платьев.
Цветок непонимающе уставилась на него.
— Но Дворянин Золота и Карнеола заказал места на «Йазилиссе»!
— Если он желает плыть на том корабле, то пускай плывет, если он, конечно, в состоянии оплатить проезд. Я только что ему объяснил, что ни паланкина, ни проезда до Ката, ни... этих роскошных вещей оплачивать на собираюсь, так как он тебе их наверняка навязал.
Юлин-Юлан покраснела от гнева.
— Я никогда не думала, что ты можешь быть таким жадным.
— Альтернатива еще хуже. Дордолио...
— Это его имя могут употреблять только друзья, — ворчливо сказала Юлин-Юлан. — Так что, пользуйся лучше его военным именем или формальным титулом: Дворянин Золота и Карнеола.
— Как бы там ни было, наш корабль завтра отплывает. Ты сама можешь выбирать, пойдешь ли ты с нами или останешься в Коаде.
Рейт вернулся к остальным в холл. Старший паланкина и другие носильщики уже ушли. Дордолио стаял на центральной веранде. Украшенных драгоценными камнями пряжек на его штанах уже не было.
Глава 3
Тихоходный парусник «Варгаз» с высокой узкой носовой частью и с неприступными бортами гордо покачивался на своей якорной стоянке. Как и все на Чае, каждая мелочь на корабле была утрирована и специально подчеркивалась. Кривая пиния корабельного корпуса была украшена искусственными цветами, бушприт смотрел в небо, паруса были украшены «пестрыми художественными» заплатками.
Цветок Ката вместе с Рейтом, Трезом и Анахо молчаливо поднялась на борт корабля, и носильщик всего лишь на одной ручной тележке доставил весь их багаж.
Через полчаса на причале появился и Дордолио. Несколько минут он рассматривал корабль, затем поспешил к трапу. После недолгих переговоров с капитаном он бросил на стол кошелек с деньгами. Капитан мрачно рассматривал его из-под густых черных бровей, и трудно было понять, о чем он думает. Затем он открыл кошелек и пересчитал секвины, однако, нашел их количество недостаточным, о чем и сообщил Дордолио. Тот хмуро полез в карман,
Дордолио подергал себя за бороду, посмотрел на небо, подошел к трапу и кивнул двум носильщикам, затащившим его багаж на борт. Затем он изобразил перед Цветком Ката церемониальный поклон, отошел дальше к поручням и принялся рассеянно смотреть на океан.
На борт поднялись и пять других пассажиров: маленький толстый купец в темно-сером кафтане и высокой цилиндрической шляпе; мужчина с Облачных Островов с женой и двумя дочерьми — свежими, изящными девушками с бледной кожей и ярко-рыжими волосами.
За час до обеда был поднят якорь, и «Варгаз» вышел из порта. Крыши Коада постепенно превратились в темно-серые призмы, поставленные у подножия холмов. Команда поставила паруса, раскатала канаты и установила на носу корабля примитивную пушку стволом вверх, так что казалось, будто из нее сейчас станут палить салют.
Рейт обратился к Анахо:
— Чего они опасаются? Пиратов?
— Это лишь мера предосторожности, — ответил ему дирдир-человек. — Пока на корабле видна пушка, пираты предпочитают держаться на почтительном расстоянии. Нам нечего бояться. На Драшаде они появляются довольно редко. Что же касается питания, то тут я допускаю значительный риск. Но капитан производит впечатление человека, любящего хорошую жизнь, так что и в этом отношении можно успокоиться.
Корабль гордо плыл через океан. Было душно. Дван Жер спокойно переливал свои воды цветами сверкающего жемчуга. Берег постепенно исчез на севере. Других кораблей не было видно. Солнце опустилось в облака, и закат заиграл чудными красками, от черно-синих до янтарных тонов, и вместе с этим подул легкий бриз, под которым за бортом тихо плескалась вода.
Ужин был прост, но очень вкусен. Всем подали ломтики сушеного мяса с пряностями, салат из сырых овощей, паштет из насекомых, маринованные овощи и мягкое белое вино в зеленых пузатых стаканах. Пассажиры ели молча. Незнакомые на Чае всегда относились друг к другу с подозрением и поэтому вели себя сдержанно. Только капитан совершенно не чувствовал себя скованным. Он от души ел и пил, развлекая общество анекдотами и историями о своих предыдущих путешествиях и пытаясь угадать цель путешествия каждого из пассажиров. Его доброжелательность заметно разрядила ситуацию. Юлин-Юлан ела мало. Она рассматривала обеих девушек с ярко-рыжими волосами и была явно удручена, увидев, что их изящество всех привлекало. Дордолио сидел несколько в стороне и обращал мало внимания на общительного капитана, хотя и сам время от времени поглядывал на обеих девушек и незаметно теребил свои усы.
После ужина он увел Юлин-Юлан на нос корабля, где они наблюдали за светящимися морскими угрями. Остальные же расселись на скамейках высокой верхней палубы и негромко разговаривали. В это время появились розовый Эз и голубой Брез; один следовал прямо за другим, прокладывая по воде двойной след.
Пассажиры постепенно расходились по своим каютам, и вскоре бодрствовать остались лишь рулевой да впередсмотрящий.
Проходили дни; утренние часы, как правило, были холодными, и над водой висела перламутровая дымка. Дни прогревались висящим в зените солнцем Карины 4269; предвечерние часы растворялись в золотистом безветрии, а ночи были тихими.