Пластит
Шрифт:
Генерал взял с полки видеокассету, вставил в видеомагнитофон, включил.
То, что увидел Климов на экране телевизора, было не для слабонервных. А увидел он, как двое боевиков в масках держат связанную по плечам десятилетнюю русую и голубоглазую девочку, прижимают к столу ее ладонь, а третий топором отрубает ей мизинец и безымянный палец.
Генерал остановил пленку, отмотал чуть назад и нажал «стоп».
Бородатый боевик с занесенным топором застыл на стоп-кадре.
– Узнаешь? – спросил генерал.
– Конечно.
– Ты уверен?
– У него наколка на пальце. Буква «К». Как у его брата.
– Тогда смотри дальше. – Генерал включил пленку.
Бородатый боевик, держа в руке окровавленный топор, сказал с телеэкрана:
– Ты, Климов! Ты меня видишь? Еще раз посмотри. Даю вам неделю сроку. Не отдашь брата – руку ей отрублю. Еще не отдашь – голову отрублю. Ты понял?
На этом запись оборвалась, генерал выключил магнитофон.
Климов помолчал, спросил:
– А кто девочка?
Генерал взял с полки бутылку коньяку, налил треть стакана, придвинул Климову:
– Выпей.
Климов посмотрел на генерала, на коньяк.
– Извините, товарищ генерал. Я непьющий.
Генерал удивился, кивнул на экран:
– Даже после такого зрелища?
– Жене дал слово. В командировке – ни грамма.
– Ну что ж. Значит, так… – Генерал сел напротив Климова. – Принято решение менять девочку.
– На брата этого зверя?
– Я знаю: у тебя три опера погибли, когда брали его брата. Но что нам делать? Пожертвовать девочкой? Они ее восемь месяцев назад в Ростове похитили. Можешь себе представить, что с родителями…
– Я не об этом.
– А что?
– Брата Кожлаева мы взяли два месяца назад. То есть в это время заложница у него уже была. И он мог сразу предложить обмен. Если он делает это теперь, значит, задумал нечто… Такое, из-за чего мы с ним могли бы сквитаться его пленным братом, а теперь не сможем. Вы понимаете?
– А не хер брать пленных! – вдруг взорвался генерал и даже ударил кулаком по столу.
Климов изумленно взглянул на него.
Но генерала как прорвало.
– Да! Это другая война, понимаешь?! Где ты видел, чтобы военнопленных судили гражданским судом, а через месяц родственники могли приехать в тюрьму и выкупить его к бениной матери? Сталин родного сына из плена не выкупил! А у нас за десять тысяч можно любому оформить туберкулез в открытой форме. Он у меня пять бэтээров взорвал, двадцать бойцов на тот свет отправил, а его обратно отпускают – сюда, на горный воздух! Лечиться, блин! Вот и воюй тут…
Генерал выдохся, залпом выпил коньяк, который налил Климову, помолчал, потом кивнул на телеэкран и спросил совсем другим тоном:
– Он отрубит ей руку? Да или нет?
– Да.
– И голову?
– Да.
Генерал бессильно пожал плечами:
– Какие у нас варианты?
А
Под эту песню боевики учили ее стрелять из автомата и пистолета, собирать и разбирать взрывные устройства из тротила, пластита-4 и т. п.
Показывали видео разбитого Грозного и других населенных пунктов, внушали, что родина в опасности, народ на краю гибели…
И все выше взлетал ее голос:
Оставшись Господу верны,Пройдем мы жизни круговерти.И, гордо бросив вызов смерти,Уйдем в заветные миры…А тем временем другие боевики захватывали школу в Беслане…
И президент Путин в телевизионном обращении к стране говорил об атаке международного террора на Россию…
А на маленьком горном кладбище, где был похоронен муж Зары Муса, боевики установили ему бетонную плиту-памятник и вбили пятиметровый шест со стальной зеленой косынкой, означающей, что он погиб в газавате. На фоне этого памятника и шеста они сфотографировали Зару в одежде шахидки, а она дала клятву джихада, сказала, что ее переполняет счастье от предстоящей мести за смерть мужа и близких. Аллах акбар!..
На рассвете по горной дороге, которая змейкой вьется по дну ущелья вдоль почти пересохшей речки, показался лихой кортеж: настоящий американский джип, «Газель» с приваренным на ее крыше пулеметным гнездом и грузовик, набитый вооруженными боевиками.
Сверху сквозь окуляры бинокля было хорошо видно, как на бешеной скорости, взметая тучи пыли и крошево щебенки, эти машины лихо взяли подъем, вымахнули на открытую площадку среди скал и остановились напротив пустого и насквозь просматриваемого армейского «газика».
Дюжина боевиков с автоматами в руках ссыпались из грузовика, проверили «газик» и разбежались в разные стороны, заглядывая за валуны и проверяя безопасность. Но вокруг было абсолютно пусто.
Тогда из джипа в сопровождении двух боевиков со снайперскими винтовками вышел бородач с автоматом за плечом. Снайперы сквозь прицелы своих винтовок еще раз обозрели окрестности и сказали что-то бородачу.
Тот огляделся по сторонам и крикнул:
– Эй, Климов! Ты здесь? Виходи, бляд!
Горное эхо повторило эти слова.