Платить за все
Шрифт:
Она была необыкновенно хороша, эта чертовка! Красотка, словно сошедшая со страниц журнала для мужчин.
Она была воплощением всего, о чем он мечтал — и что презирал. Ухоженная богатая первококлассная сука: ее красота испепеляла, но душа ее, вне всякого сомнения, была греховно порочна и эгоистична.
Он не знал, как ее зовут, да и не нуждался в этом знании. Наверное, Валери или Теодора.
Может, Хилда. Или, возможно, еще одна Эстер.
Ее имя не имело значения, имело значение лишь то, что он так и не обрел иммунитета
Господи, неужели я так ничему и не научился?! Не стоило мне появляться на этом приеме — пустое времяпровождение все же не для меня.
Поставив стакан на столик, он отправился искать хозяина дома.
— Но вечеринка в самом разгаре! — воскликнул Джаспер, услышав, что уважаемый гость решил откланяться. — Я приготовил всем замечательный сюрприз! Не буду открывать карты, лишь намекну, что некая известная оперная певица согласилась спеть для моих гостей. Ты любишь оперу?
— Люблю. Но, прошу прощения, у меня была тяжелая неделя, так что лучше мне откланяться.
— Ты слишком много работаешь! Твоя империя растет как на дрожжах, я слышал, ты еще и собственным банком обзавелся.
— Да, а на днях купил газету.
Джаспер какое-то время переваривал новость, потом дал приятелю неожиданный совет:
— Тогда Ты тем более должен освоить искусство расслабляться, Джером.
Почему бы тебе не побыть моим гостем еще немного? Я познакомлю тебя с леди Холлис.
— С леди Холлис?
— Да, с леди Бриджит Холлис. Я видел, как несколько минут назад ты на нее пялился. Ладно, старик, я не осуждаю тебя, она просто персик. Созревший и вполне готовый быть сорванным.
Бриджит…
Да, подходяще. В этом имени есть некая надменность — как и в его обладательнице. Что же до спелости и готовности быть сорванной… Джером с трудом подавил циничный смешок. У него нет абсолютно никаких иллюзий относительно всех бриджит холлис на свете. А уж этот титулованный «персик» давно следовало сорвать. Сорвать, взять и насладиться всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Последние десять лет или около того Джером встречал подобных особ более чем достаточно. На одной даже женился. При этом воспоминании его слегка передернуло.
— Не думаю, что ты прав, Джаспер. Такими девушками, как леди Холлис, лучше всего восхищаться на расстоянии.
— Да не впадай ты в уныние из-за своего брака с Эстер! Далеко не все женщины столь ненадежны и лживы, как твоя бывшая жена.
— И слава Богу. Хотя я с трудом назвал бы леди Холлйс женщиной. На вид ей не больше двадцати одного.
— Пусть даже она молода, что с того? Эстер тоже был двадцать один год, когда ты на ней женился, не так ли?
— Совершенно верно, — последовал сухой ответ.
— И ты прекрасно знаешь, — продолжал гнуть свое Джаспер, — что совершенно не обязан жениться на этой девочке.
— О да, это-то я знаю. Даже слишком хорошо.
— Я о другом. Не суди о дочери по отцу. Может, сэр Клемент Холлис в самом деле аморальная
Джером холодно улыбнулся.
— Думаю, что для меня даже слишком порядочная. Я предпочитаю персики не столь… э-ээ… спелые. Тем не менее, если я снова встречусь с леди Бриджит Холлис, то вспомню твой совет. А теперь мне действительно пора. Завтра утром у меня важное совещание.
Бриджит загнала свой серебристый «астон мартин» в гараж и нахмурилась: место для машины отца пустовало. Ради всех святых, где его носит в воскресную полночь?!
Да, большинство субботних вечеров отец до утра засиживался за покером в компании своих приятелей — страстных любителей скачек. Патом, не заезжая домой, прямиком отправлялся на воскресную партию в гольф. Но вечер воскресенья, как правило, посвящал семье.
По-прежнему хмурясь, Бриджит подхватила сумочку и по лестнице поднялась на этаж, где располагались спальни. Увидев под дверью матери полоску света, она остановилась и тихонько постучалась.
— Мама? Ты не спишь?
— Нет, дорогая. Заходи.
Леди Кариеса сидела на кровати, опираясь на гору подушек, с романом в одной руке и с надкусанной шоколадной конфетой — в другой. В свои пятьдесят лет мать Бриджит оставалась довольно привлекательной женщиной, тщательно следившей за кожей лица и волосами, но за последние пару лет или около того ее фигура, некогда напоминавшая своими очертаниями песочные часы, расплылась куда больше, чем приличествовало возрасту. Леди Кариеса постоянно сетовала на увеличивающуюся тучность, обвиняя в этом все, что угодно, — от раннего климакса до гормональной терапии, но только не свою страсть к сладкому.
— Мамочка, ты просто ужасная женщина, — простонала Бриджит, когда, подойдя, увидела рядом с кроватью большую коробку шоколадных конфет. — Ты же собиралась сесть на диету.
— Что я и сделаю, дорогая. Завтра. С понедельника как-то удобнее начинать новую жизнь, ты не находишь?
— Папы еще нет дома? — на всякий случай спросила Бриджит, присаживаясь на край огромного ложа матери.
— Еще нет. И когда он все же явится, я собираюсь серьезно поговорить с ним. Он предупредил, что не приедет к обеду, но мог бы намекнуть, что вообще будет поздно, хотя я и не из тех, кто сходит с ума по пустякам.
Это уж точно, не могла не согласиться Бриджит. Ее мать вообще никогда и ни из-за кого не беспокоилась, ибо никогда не брала на себя никакой ответственности. Сэр Клемент был главой семьи в полном смысле слова. Он распоряжался домашними делами, нанимал и увольнял прислугу, принимал основополагающие решения и оплачивал счета. Ни мать, ни дочь ровно ничего не знали о его делах, кроме того, что он владеет фирмой, занимающейся чартерными перевозками, и работает допоздна. Сэр Клемент Холлис ни в чем не отказывал жене и дочери, безбожно балуя их, но, откровенно говоря, почти не уделял им внимания.