Плато Чибисова

В. САПАРИН

ПЛАТО ЧИБИСОВА

ПАЛАТКУ придется взять, - сказал Юрий, осматривая свой видавший виды пустой рюкзак.

Он обнаружил дырку и принялся крупными "мужскими" стежками зашивать ее.

– И спальные мешки, - добавил он.

– Как мы все это уложим, - не представляю, - я покачал головой, глядя на приготовленные Юрием вещи, разложенные по комнате.

Вещей набиралось удивительно много.

– Когда идешь в горы вдвоем, - назидательно пояснил мой спутник и проводник, - груза получается на каждого

больше, чем если собралась компания в три или четыре человека. Это уже всегда так.

– И обязательно брать мешки?
– спросил я.
– Может быть, достаточно палатки? Юрий улыбнулся моей наивности.

– На плато ночью можно замерзнуть. 4000 метров - не шутка!

– А как же станция?
– сказал я.
– Ведь там должна быть станция Академии наук! Мне в Москве говорили, что строительство уже заканчивается.

Юрий пренебрежительно промычал. Он перекусывал нитку.

– Станция?
– наконец вымолвил он.
– А когда она должна открыться?

Он с удовлетворением оглядел зашитую дырку и расстелил рюкзак на лавке.

– Пятнадцатого. Так мне сказали...

– Сегодня тринадцатое, - сказал мой компаньон по восхождению в горы. Только вчера я вернулся с плато. Там ничего нет. Абсолютно.

– Должны же быть какие-нибудь приготовления. Строительные материалы... Рабочие должны жить.

– Так вот, повторяю, - сердясь уже, сказал Юрий.
– Там - ни души.

– Ну хоть что-нибудь есть?

– Стоят колышки, - Юрий фыркнул, - с прошлого года еще. И канавки какие-то старые. И это все.

И он с решительным видом принялся укладывать в рюкзак вещи.

– Но ведь мне только недавно говорили, что станция открывается пятнадцатого, - недоумевал я. Юрий пожал плечами.

Положение получалось странное. Две недели назад, когда я в числе других студентов третьего курса института кинематографии собирался на летнюю практику, мне предложили в качестве объекта для учебной съемки строящуюся в горах Средней Азии высотную станцию Академии наук.

В кабинете декана меня познакомили с высоким седоусым человеком профессором Чибисовым. Я слыхал о нем, что это крупный ученый, исследовавший то самое плато, которое впоследствии назвали его именем и где теперь сооружалась научная станция. Он взглянул на меня дружелюбно, но, как мне показалось, с оттенком некоторого лукавства.

Разговор был недолог. Профессор Чибисов сообщил, где будет воздвигнута станция и как туда проехать.

– Открывается пятнадцатого, - сказал он.
– Постарайтесь не опоздать.

Он усмехнулся в свои усы.

– А сейчас в каком положении станция?
– спросил декан.

– Строится, - ответил Чибисов.
– Полным ходом. Заканчивается оборудование лаборатории. Итак до пятнадцатого, - обернулся он ко мне.
– Приглашаю вас на торжественное открытие.

Он сказал это самым сердечным тоном.

И вот теперь, накануне

подъема в горы, Юрий сообщает, что никаких следов строительства станции он на плато Чибисова не обнаружил. Как это понять?

* * *

МЫ ВЫСТУПИЛИ рано утром. Долина лежала в густой тени, и только на вершинах гор лежали розовые лучи солнца.

– Пойдем по восточному склону, - предложил Юрий.
– Там не такой крутой подъем. Я обычно поднимаюсь по южному. Это ближе. Но... требует тренировки.

Он смотрел на меня, согнувшегося под тяжестью рюкзака, и свернул на тропу, которая вела не прямо в гору, а куда-то вбок, постепенно поднимаясь к скалам, темневшим на фоне неба.

Долгое время мы шли молча. Даже Юрий, привыкший к красотам гор, был охвачен чувством молчаливого восторга.

Постепенно становилось теплее. Солнце поднялось над хребтом и заливало своими лучами весь склон, по которому мы поднимались.

Я остановился и вытер пот, выступивший у меня на лбу. Юрий снисходительно посмотрел на меня и бросил:

– Придется привыкать. Сейчас жарко, а ночью наверху закоченеешь.

Он поправил ремень своего огромного рюкзака и не без нотки самодовольства добавил:

– Ну, ничего... Мы обеспечены всем необходимым.

Своеобразная забота Юрия о нашей маленький киноэкспедиции давала себя знать на каждом шагу. Я несколько раз собирался начать съемку, но Юрий каждый раз старался меня отговорить.

– Это что...
– говорил он.
– Самые обыкновенные скалы. Вон там, повыше, картина будет - так уж это действительно... Леса пойдут.

Ему все казалось, что я растрачу пленку на объекты, с его точки зрения не заслуживающие внимания, а когда мы попадем в мир настоящих красот, ее останется мало.

В полдень мы сделали привал в лесу, действительно, очень живописном.

После отдыха я, оставив все вещи в нашем временном лагере и вооружившись только камерой, пошел побродить по окрестностям. Юрий вызвался меня сопровождать из опасения, как он сказал, чтобы я не заблудился. Но я видел, что ему не терпелось посмотреть своими глазами, как я буду снимать.

Я заснял несколько кадров. Юрий ревниво следил за тем, как я закладывал кассету. Ручная советская кинокамера последнего выпуска, которой снабдил меня институт, вызвала у него восхищение. Особенно он похвалил счетчик израсходованной пленки.

– Очень предусмотрительно, - сказал он.

Лес кончился. Мы вышли на открытое место.

Я заметил сурка. В отличие от степных зверьков, хорошо мне знакомых, он очень ловко вскарабкивался в гору.

– У него когти, - объяснил Юрий, увидев удивление на моем лице.
– А так - ничего особенного. Сурок как сурок. Наверху, может быть, архаров встретим. Вот это редкость!

"Сурок под рукой лучше, чем архар за облаками", думал я, поднимаясь по склону какого-то холма вслед за зверьком.