Платоника и Плутос

Козлов Евгений Александрович

Ведь мы изгнаны из рая, за грехи путь наш надменен,

Ко всему нам следует понукать себя, читать более одной строки,

Молить, прощать, отдавать, веру и надежду в сердце созидать,

Любовь постигать, глаголать – Люблю я Бога и создания Его.

От того и надлежит страдать, что непривычно тело усмирять,

За поведением следить, за мыслью или словом, правило строго,

Нет оправданья мне самому, но вы жены лишь заблудились.

Вы для меня светлы,

ведь Господом простимы

Неведеньем, блажен, тот, кто брата иль сестру не осудил, не разделились

В глазу его человек на добро и зло, на достойных и недостойных, ваши страсти искоренимы.

Девство можно возвратить, не тела, так души, покайтесь жены.

У каждого соблазнившегося вами прощения просите,

И Господь простит, пути Его неисповедимы.

Не осудил я, но наставил”.

Юноша кротко, но с силой духа произнес, ушел,

Оставив отворенной дверь, в доме, и в душах блудливых жен.

Не смогли искусить его, сохранил отрок девство чистое свое.

Уподобимся же и мы, да не согрешим взором жадным до красоты,

Уделяя им вниманье, станем вдруг пусты,

Помни каждый – не возвратить те праздные юношеские дни.

О как велик соблазн!

Неведомо тело женское, и шепчет на ухо игривый Плутос,

Во все зим юности, да не поверим в тот алчущий обман.

И горе тем, кто знал сей правду,

Но совести вопреки, опаляемый страстями,

Вкушал плод запретный телу пылкому в усладу.

Юноша не посрамившись, не изведал порока тайные пути,

Устремился телом и душою в монастырь, дабы спастись,

Умолив Господа о прощенье.

Святой молил о несоделанных грехах, очнись,

Твердит нам его прах и память вечная на небесах и в поднебесье.

А каково же нам, заблудшим псам.

Сбежав от хозяина, скулим и роем землю,

Ищем кость, но не находим, голодны, не прикрывши срам,

Свободны, но грязны, шерсть мокнет под дождливой сенью,

Не согревает, вот так и мы одиноки в дни беды,

Ведь отвергаем помощь, ради горделивой музы,

И в одночасье тленом станут все рукотворные труды.

Прежде чем вернемся к мужу неспокойному тому,

Во тьме ночной замыслящий дурное,

Обратимся к прошлому.

Во все должно быть времена, древо родовое

Славилось браками любви и браками замысла родни.

Сердца соединялись по велению других.

Любовью звались покой и достаток, сродни

Озеру, иная же любовь, был океан, что далеко не тих.

Но видна Божья воля

во всех добрых начинаниях людских.

Размышлять о том, кто в Царстве Небесном более велик,

Женатый или безбрачный, неведомо то нам и во снах чудных.

Кто более Господом любим – ангел или архангел?

Любимы все и каждому дастся по его нужде.

Поэтому оставим спор, когда предстанем на суде,

В свою меру каждому воздастся, во зле или в благочестии добре.

Приклонив главу, продолжу песнь.

Каролиной именуем деву.

Скромна, неприхотлива, смолоду хранила честь.

Томна, благочестива, приручена ко всяко делу,

Она, не осознавая красы своей непревзойденной,

Сторонилась глаз людских, то любящих, то ревных.

Будучи натурой одухотворенной,

Молвой сует отправлена в обители покойных.

Так непостижимо странностью всегда блистала.

Аура девства в ней преобладала, а в сердце чистота сияла.

Родилась в дни пасмурные для скорби,

Цветок прекрасный попавший в тернии.

И заглушить пытаются невинность люди,

Дабы уподобить ее и извратить с юных лет,

Но стойко дева нападки прекращала, и в душе прощала.

Ведь не они глаголют злое, но духи в них, словно кучера у карет,

Руководят, Каролина их ярость созерцала.

Она рождена была в семье богатой, оттого

Выдать замуж поскорее родней стало решено.

Обычай тело укрощать, две души записав на небесах,

В строфе – “Сей люди естьм едины, да не разлучатся ныне”.

Будучи во чреве матери уж уготован был исход.

День венчанья, первые слова, деянья втуне.

Таков человеческий порок, предрекает то, что его не ждет.

Велено строгим родительским языком, указано перстом

На дом соседский, где муж будущий малюткой рос и спал.

Однажды день смотрин настал, многочисленным числом

Собрались родные, свахи, они же палачи возле плахи, никто не спас

От замужества ту деву, на брак без любви ее бедняжку обрекли.

Желала девство сохранить она, во все дни жизни не ведать мужа.

Так слагала жизнь свою, в чистом теле, где воды тихие текли,

Душа стремится к свету, к теплу, вокруг же хладна стужа.

Обещала Богу, как родилась, так и покинуть бренну землю.

Потомства не оставив, лишь для чаяний церковных

Дева сей явилась в мир, под Свята Душе сенью.

Не посещая злачных мест борделей знойных.