Плечо с плечом

Таубер Екатерина Леонидовна

Все больше тем запретных между нами. Все чаще мы молчим. Услужливая память жжет, как пламя, Томит былым. Что от надежд тебе еще осталось, — Спросить нельзя. Мне плечи сгорбила мучительная жалость, Перстом грозя — Не трогать брешь, как в комнату больного, На цыпочках входить. Чтобы сберечь до времени иного Живую с детства нить.

«Здесь жизнь прошла и продремала…»

Здесь

жизнь прошла и продремала, Как на лежанке старый дед. Весна… Зима… Опять сначала… Забор все тот же и сосед. Ленивых петухов тревога, Собак беззубых мирный лай. Селенье тесное. Дорога. О ней не думай, не желай! Она не любит запоздалых, — Случайный странник ей не мил. Меж душ и дел глухих и малых Ты слишком долго прогостил.

«О, город юности моей…»

О, город юности моей, И вы, друзья далеких дней — Сновидцы, чудаки, поэты! И ты, славянская земля, Где пела и томилась я, Мечтой несбыточной согрета! Рассеялись, давно ушли Друзья… В тумане и пыли Былое навсегда сокрылось. Всем нам был разный жребий дан. Войны смертельный ураган Промчался… Жизнь остановилась Для слишком многих…

«В рассветном пеньи петухов…»

В рассветном пеньи петухов, В часы предутренней тревоги, Мне чудится умерших зов С их, нам неведомой, дороги. О, голос побывавших «там», С его томящей сердце нотой, Что хочешь ты поведать нам, Сквозь сумрак утра и дремоту? Как встарь, они на нас глядят Глазами прежними, родными. Нерасторжим и вечно свят Союз исчезнувших с живыми.

«Лоскуток позабытого платья…»

Лоскуток позабытого платья, Сколько будишь ты образов, дум! Вот — былое раскрыло объятья, — Слышишь крыльев исчезнувших шум? Всех, кого ты когда-то любила, Потеряла в назначенный срок, Возвращает негаданно милый, Полинявший давно лоскуток.

«У беспомощных и беспечных…»

У беспомощных и беспечных Неизменно все мимо рук: На охоте — одни осечки, В огороде — сплошной лопух; Сеть рыбачья — узлы и дыры, Паутина в углу, как сеть, И удел бесприютно-сирый, Словно по миру гонит плеть.

«Дул с моря ветер. Пальмы шелестели…»

Дул с моря ветер. Пальмы шелестели И гул стоял в разбуженном саду. И, надрываясь, петухи пропели, Что близок

полдень, — полдень наш в аду. И ты пришел, и ревностью, и мукой Тот летний день, как ядом напоил. Жег поцелуй заломленные руки И долгий взгляд искал и холодил. И тяжба длилась. И, непоправимо Разъединяя, падали слова… Стих ветер. Ураган промчался мимо, — Лишь сломанная ветка и трава Измятая о нем еще твердили, Да мы с тобой, в молчаньи ледяном, Навек чужие, нашу пытку длили Сверкающим уже смиренным днем.

«Мы — две реки, текущих врозь…»

Мы — две реки, текущих врозь К морям безбрежным и различным. Но и сквозь боль, и злобу сквозь, Усмешкой скрытою приличной, Вдруг проступает иногда, В минуту гибельного спора, Тоска по вольному простору Твоей земли. И вот тогда Внезапно я воображаю Мне незнакомые поля И сельский дом, и дома с краю Тоскующие тополя, — Мир невозможный и чудесный, Твою питающий мечту, Иную, лучшую, не ту, С которой я сквозь жизнь пройду В обличьи странницы безвестной.

«Любви непринятая лепта…»

Любви непринятая лепта В руке осталась навсегда. Лишь дружбы узенькая лента Связала горькие года. Бок о бок, рядом, близко, розно, Ни разу настежь, напролом! И даже ждать награды поздней Нельзя за дальним, за углом. Все, что другому было б мало, Тебе хватило до конца. Ведь ты и так, — сквозь покрывало, Знал наизусть черты лица.

«На многое легла епитрахиль заката…»

На многое легла епитрахиль заката Парчою выцветшей, забвением богатой, — А ты б еще хотел напомнить о себе: Письмом прижившимся в шкатулке и судьбе, Стихами старыми, где в сочетаньи слов, Сквозь лабиринты лет, день первой встречи нов… Но ведь душа ушла от обнищавших мест И птицу не вернуть на сломанный насест; Из рук охотника ей не принять зерна: За дымкой выстрела пшеница не видна.

«Душно. Поют петухи…»

Душно. Поют петухи. Туча ползет грозовая. Персти кипариса круги Чертит, предостерегая. Минуло время забав, — Молний над нами сверканье. Струны дождя оборвав, Ветер рванулся с рыданьем. Ласточка жмется к гнезду, Словно оно уцелеет. К Страшному зрея Суду, Кладбище тускло белеет.