Плексус
Шрифт:
– Обращали?
– удивились мы, не понимая, к чему он клонит.
Он объяснил. Похоже, в «морге» всегда ошивались несколько парней, желавших переманить вас в свою церковь. Даже мормоны посылали туда своих агентов. Вся штука заключалась в том, растолковывал он, чтобы слушать с невинным видом и притворяться заинтересованным. «Если придурок решил, что поймал вас на свой крючок, то запросто могут покормить. Попробуйте как-нибудь. Меня они уже достали, не могу больше».
Мы оставались в борделе сколько было можно. То и дело
– Им тут не так уж сладко, - заметил наш приятель.
– Доллар с клиента, и то большую часть хозяйка забирает. Хотя у некоторых из них вид не такой уж измученный, что скажете?
Мы с видом знатоков оглядели девочек. Волнующее зрелище, даже более волнующее, чем милашки из Армии спасения. Все как одна жевали жвачку, негромко болтали, насвистывали, стараясь выглядеть завлекательно. Одна или две, я заметил, зевали и терли кулачками слезящиеся глаза.
– По крайней мере они регулярно питаются.
– Это подал голос О'Мара.
– Похоже, что так, - сказал наш приятель.
– Я бы предпочел голодать.
– Не знаю, - проговорил я. Если бы пришлось выбирать… если бы я был женщиной… не уверен, что не попробовал бы. Во всяком случае, пока не нагулял малость жирку.
– Ты ошибаешься, хмыкнул наш приятель, - если так думаешь. Поверь мне, на такой работе жирок не нагуляешь.
– А что скажешь вон о той?
– спросил О'Мара, показывая на толстуху в тонну весом.
Такой уж она уродилась, это всякий поймет. К тому же она не дура выпить.
Ночью, возвращаясь в никуда, я думал о Моне: как она там без меня? С момента приезда сюда я получил от нее одно короткое послание. Правду сказать, она была не любительница писать письма. Так же, как и вдаваться в подробности. Из ее записки я только и узнал, что в любой момент ее могут выселить. И что тогда? Интересно было знать.
Назавтра я почти весь день болтался в Y. М. С. А., надеясь или, скорее, моля Бога, чтобы кто-нибудь начал обрабатывать меня. Я был готов и жаждал быть обращенным в какую угодно веру, даже в мормонскую. Но никто мной не интересовался. Вечером мне пришла блестящая мысль. Все было настолько просто, что я удивлялся, почему не подумал об этом раньше. Впрочем, надо было дойти до последней точки, чтобы придумать такое.
В чем заключалась моя блестящая идея? В том, чтобы ходить из лавки в лавку и просить всего лишь продукты, которые они собирались выбрасывать: черствый хлеб, испорченные фрукты, прокисшее молоко… Тогда я не понимал, насколько это повторяло нищенскую тактику св. Франциска. Он тоже требовал лишь то, что уже не годилось в пищу. Разница, конечно, была в том, что он выполнял свое предназначение. Я же попросту старался выжить. Разница огромная!
Тем не менее произошло чудо. О'Мара взял на себя одну сторону улицы, я - другую. Когда мы встретились в конце квартала, руки у нас были
По правде говоря, остатки и отбросы, которые мы набрали, не были столь уж отвратительны. Всем нам и раньше доводилось есть подпорченное мясо, конечно просто в силу обстоятельств; с овощей надо было только срезать подгнившую часть; из черствого хлеба получились отменные тосты; кислое молоко восхитительно сочеталось с перезрелыми фруктами. Для китайских кули это было бы настоящим лакомством. Единственное, чего не хватало, - это глотка вина, чтобы запить подсохший сыр. Однако у нас еще оставался кофе и чуточку сгущенного молока. Мы были на седьмом небе.
– Плохо, что мы забыли пригласить Муни, - сказал О'Мара.
– Кто такой этот Муни?
– поинтересовался Нед.
Мы объяснили. Нед слушал, раскрыв рот.
– Господи, Генри, - ахнул он, - это невероятно! Ведь я все это время сидел в редакции. Я продавал твою работу, выдавая ее за свою, а вы, парни, торговали газетами! Надо будет рассказать Ульриху… Кстати, прочитал ты свои статьи в газете? Их очень хвалили, говорил я тебе?
Я совершенно забыл о статьях. Может, я читал их, когда в коматозном состоянии сидел с утра до вечера в Y. М. С. А., и не понял, что сам же написал их.
– Генри, сказал Флетчер, - тебе следует вернуться в Нью-Йорк. Остальные ребята могут терять время здесь, но не ты. Я чувствую, что ты рожден для чего-то большего.
Я покраснел и постарался не обращать внимания на его слова.
– Слушай, - продолжал Флетчер, - не будь таким скромным. У тебя талант, всякому это видно. Не знаю, кем ты собираешься стать - святым, поэтом или философом. Но ты по натуре художник, в этом нет сомнения. И, что важнее, ты не испорчен. Способен забыть о том, что сочинил, а это о многом говорит.
Нед, который все еще чувствовал себя виноватым, горячо поддержал его:
– Как только получу чек, Генри, тут же дам тебе денег на билет до дому. Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Мы с О'Марой как-нибудь перебьемся. Что скажешь, Тед?
Ты ветеран: бродяжничаешь с десятилетнего возраста.
О'Мара ухмыльнулся. Теперь, найдя способ добывать пропитание, он воспрянул духом.
Кроме того, оставался Муни, к которому он успел порядком привязаться. Он был уверен, что вместе они сумеют что-нибудь придумать.
– Но кто будет писать статьи для газеты?
– Об этом я уже позаботился, - сказал Нед.
– На следующей неделе они сделают меня техническим редактором. Это как раз по моей части. Так что, возможно, скоро начну зашибать настоящую деньгу.
– Глядишь, и мне сможешь подкинуть какой-никакой заказ, - сказал Флетчер.
– Я и об этом думал, - кивнул Нед.
– Если Тед возьмет на себя добычу еды, я займусь остальным. До получки осталось ждать всего несколько дней.